Книга Смерть в пионерском галстуке, страница 117 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Из зала начинался еще один проход, который, возможно, заканчивался тупиком, а возможно, выводил наружу. Настя не знала точно – в пещере она еще не была. Но они не пошли дальше, остановились.

Дима снял второй наручник со своей руки, защелкнул на свободном Настином запястье, разрешил благосклонно:

— Посиди пока, отдохни.

Настя мазнула по нему неприязненным взглядом. Она ведь всегда с настороженным недоверием относилась к незнакомым людям. Почему его проглядела? Он настолько умело притворялся, раз смог убедить ее в своем простодушии, открытости и доброжелательности? Да ладно бы пострадала только сама, но она втянула в это еще и доверенных ей ребят.

Что с ними будет? Наверняка их тоже опоят какой-то гадостью, заставят танцевать и читать заклинания. А потом? Что с ними сделают потом?

Настя не села, но привалилась спиной к стене. Та показалась почти ледяной. Да и вообще здесь было слишком прохладно, а на ней только брюки, майка и легкая куртка с коротким рукавом. Волоски на коже опять вздыбились, но теперь уже больше от холода.

Она не смотрела, чем занимались другие. Какая разница? Теперь ей тем более не сбежать – они находились в замкнутом пространстве, и Дима почти не сводил с нее глаз, сторожил.

В какой-то момент она даже сомкнула веки, чтобы хоть ненадолго отвлечься от происходящего, попыталась сосредоточиться на мысли: если Миша благополучно добрался до Покровского, Сэм уже в курсе. И ему больше не шестнадцать, теперь он взрослый мужчина. Еще и Николай Васильевич заверял, что он способен помочь. Значит, надо держаться и тянуть время.

Хотя, конечно, Миша мог и не добраться – не нашел дорогу или его перехватили.

Нет, об этом она точно не собиралась думать. Лучше все-таки надеяться. Пусть и на чудо. В этом она не отличалась от остальных людей, вот и повторяла про себя, тоже как заклинание – Сэм ее спасет. Как в прошлом.

Холод быстро проникал под кожу. Настя почувствовала, как внутри рождается дрожь. Не хватало еще затрястись перед этими уродами. Они ведь наверняка решат, что это от страха.

Она стиснула зубы, напряглась, открыла глаза и едва не вскрикнула, обнаружив рядом человека. Тот тоже пришел вместе с ними и ни разу за все время не снял с головы капюшона.

— Пей, – произнес он требовательно, поднес к Настиному лицу флягу с неизвестным напитком, остро пахнущим травами.

С чего бы такая забота? Аромат показался знакомым. Возможно, в других обстоятельствах Настя бы и глотнула – в горле действительно давно пересохло, – но не сейчас.

Она плотно сжала рот, отвернулась, отстранилась, насколько получалось.

— Не хочет – не надо, – прошипел Елизаров, растянул губы в улыбке, больше похожей на оскал. – Пусть проникается.

Чем именно она должна проникнуться, Настя даже предполагать не решалась.

— Ты будешь чувствовать все, – с нескрываемым удовольствием продолжил он, приблизившись и наклонившись к Настиному уху. – И еще пожалеешь, что отказалась испить, когда тебе предлагали. Но так даже лучше.

— А не боитесь, что я проникнусь чем-то другим? – Настя постаралась встретиться с Елизаровым взглядом. Она уже дошла до той стадии, когда страх не угнетал, не душил, а порождал какую-то отчаянную дерзость. – Что моя кровь вас отравит? Я ведь правильно поняла? Вы приготовили мне роль жертвы?