Книга Смерть в пионерском галстуке, страница 41 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

— Так это они нас тут сплотили, одной доброй семьей сделали, – не менее охотно пояснила та. – Павел Петрович в прошлом психотерапевт, а Юрий Викторович онколог. Вот они и объединили свои практики, чтобы помогать даже самым безнадежным. И ведь хорошие результаты показывают! А сейчас уехали на конференцию.

Ребята постепенно все сильнее расслаблялись: кто-то уже не сидел, а валялся на траве и даже в открытую зевал, разговоры становились все громче, а кто-то даже заржал чуть ли не во весь голос. Всем хотелось обратно в лагерь, тем более до обеда времени оставалось в обрез. Пришлось вожатым вежливо прощаться и командовать, чтобы ребята поднимались. И те сразу повскакивали с облегчением и радостью и довольно бодро двинули в обратный путь.

Соня проснулась от громкого сердитого окрика:

— Анастасия Игоревна! – Кошкина сидела перед распотрошенным рюкзаком среди рассыпанных по полу собственных вещей и, запрокинув голову, сверлила яростным взглядом стоящую перед ней озадаченную Настю. – Это вы дневник сперли?

Прямо так и сказала «сперли», ничуть не смущаясь. Инструкторша тоже посмотрела на нее не слишком приветливо.

— Еще какой-то дневник? – заметила раздраженно. – Где вы их только находите?

— Не притворяйтесь, – прошипела Яна. – Вы знаете какой.

Соня села, заметив краем глаза, как зашевелилась в своем спальнике разбуженная перепалкой Валя.

Если честно, она с трудом понимала, что происходит. И зачем вдруг Кошкина открыто заговорила про тетрадку при Насте, после того как специально для той устроила представление со сгоревшей обложкой? Поэтому, даже не пытаясь разобраться самостоятельно, спросила, невольно зевнув:

— Ян, что случилось?

— Дневник пропал, – с напором выдохнула та, сердито раздув ноздри, распрямилась, перевернула опустевший рюкзак, тряхнула и опять пронзительно уставилась на инструкторшу. – Вы взяли?

— Он же сгорел, – мрачно напомнила Настя, прищурилась, кажется, начиная догадываться. – Разве нет?

Кошкина только запыхтела в ответ.

Привлеченные чересчур громким разговором, явились Демид и Рыжий, но, увидев разъяренную Яну, просто остановились недалеко от двери и теперь стояли, переминаясь и не решаясь спросить, в чем дело. Только инструкторша держалась невозмутимо, оглядела присутствующих, поджав губы, сообщила громко:

— Я пошла завтрак готовить. – Добавила с нарочитым напором: – И очень надеюсь, что мне помогут. – Потом развернулась и зашагала к выходу.

Когда она скрылась за дверью, Кошкина тоже обвела всех острым прожигающим взглядом, словно просканировала до самого костного мозга, потребовала жестко:

— Признавайтесь, кто дневник спер!

Рыжий, как обычно, осклабился, предположил нахально-бесстрашно:

— Ян, тебя ночью бешеный комар покусал?

Кошкина реально зарычала, правда тихонько, но Соня услышала и подумала, что насчет бешеного комара ей ничего не известно, а вот Рыжего сейчас точно покусают. И это в лучшем случае. А то и порвут на части. Но ей вот ни капельки не жалко. Да и правда очень интересно, куда делся дневник.

— Кто спер? – повторила Яна, обращаясь к мальчишкам.

Но ответили ей не они. Валя, коротко глянув на Соню, шагнула к подруге, тронула за локоть и, когда Кошкина обернулась, произнесла:

— Я не хотела при всех. Особенно при Насте. – Добавила с особой значимостью: – Чтобы никого не подставлять. Но раз уж так получилось. – Умолкла, до сих пор не решившись окончательно.