Книга Смерть в пионерском галстуке, страница 96 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Потом она вернулась за стол и дальше смотрела репортаж без звука, просто картинку, не отвлекаясь на чужие домыслы и патетичные ладные фразы. Потому что для нее все это было не просто местной легендой, не просто страшной сказкой, а самой что ни на есть реальностью, лично пройденной, лично пережитой.

Или даже не совсем пережитой. Иначе бы прошлое не являлось во снах, не всплывало в памяти не вовремя и не к месту. Иначе бы она по-прежнему откликалась на Асю и наверняка выросла бы немного другой – не настолько отстраненной, ироничной и жесткой, не желающей сходиться с людьми слишком близко. Тогда бы бабушке не пришлось просить внучку отнестись с бережным пониманием к какой-то неведомой Миланочке.

В воспоминаниях экодеревня представала двояко: то лубочной, красочной, пронизанной яркими лучами солнца, то потонувшей в тумане, совершенно безлюдной, покинутой, опустевшей. Но сейчас возник третий образ – почти кладбищенский.

Тимофей понятия не имел, что ходил по костям. Вот он приблизился к столбу с вырезанными и нарисованными непонятными знаками, провел по нему рукой, застыл на пару мгновений, позируя. Потом пробрался по весенней хляби к одному из уцелевших домов. Тот был добротным, высоким. Наверное, его построили с расчетом, что проживут в нем несколько поколений, но сейчас внутри царили запустение и грязь, ажурным тюлем с потолка свисала паутина.

Пройдя через сени и большую комнату, блогер оказался в помещении поменьше. Перед глазами промелькнули полки с разбухшими, покореженными от сырости книгами, затем камера сфокусировалась на руке, вертящей и перекатывающей между пальцами одновременно обычный и необычный камушек.

В груди похолодело, Настя даже зажмурилась на несколько секунд, а открыв глаза, опять уставилась на экран, включила звук и еще раз вернулась немного назад.

— Так, – без остановки вещал Тимофей, – посмотрим, что осталось спустя двенадцать лет. Конечно, часть вещей и бумаг забрали наши доблестные правоохранительные органы, когда проводили следствие. Затем еще постарались местные жители. Не пропадать же добру! И залетные сталкеры. Но несколько книг по-прежнему здесь. Видимо, как ни прискорбно это отмечать, духовные ценности все-таки не настолько популярны у наших людей, как материальные. И о чем же они? – протянул Мясников с легко читающимся воодушевлением и любопытством и принялся осторожно перебирать книги. – О! Тут еще и камень. – Он подхватил находку, покрутил. – Посмотрите какой. На первый взгляд вроде бы совершенно обыкновенный, но… – блогер сделал многозначительную паузу и добавил таинственно: – Это с одной стороны.

Действительно, он держал в руке вполне стандартный на вид, обкатанный волнами небольшой голыш. Разве что цвет у него был не совсем привычный – не просто светло-серый, а голубоватый.

— А вот с другой стороны, – еще более таинственно и многозначительно протянул Тимофей, крутанул камешек, приблизил к объективу. – Посмотрите. Видите рисунок?

Камера отреагировала не сразу, но уже через секунду расплывшееся изображение снова стало четким.

— Словно отпечаток крошечной ладошки. – Он опять крутанул голыш и вернул его назад на полку, произнося: – Не буду его забирать, пусть остается на месте. Вполне вероятно, это атрибут или амулет. А возможно, он заговорен и несет на себе какое-то проклятие.