Онлайн книга «Серийный убийца: портрет в интерьере»
|
Из этой ситуации Муханкин выжал, наверное, все, что мог, но чем-то она на бессознательном уровне его не устраивала. Прежде всего душа не лежала к пьянице П. Конечно, и на мужике можно разрядиться, но П. никак не становился идеальным персонажем его эротических фантазий. К мужчинам Муханкина вообще никогда не тянуло, а то, что его самого «опетушили», что десятки (если не сотни) раз он сам становился объектом утоления чьей-то похоти и чьих-то садистских пристрастий в зоне, не способствовало длительной эротической фиксации на П. К тому же алкаш П. (думал, возможно, он, если его потаенные импульсы и устремления облекались в слова и принимали форму законченного и оформленного высказывания) — это слизняк, мерзкий урод, не представляющий не только эротического, но и вообще сколько-нибудь значительного практического интереса. Ну его на фиг. Насколько приятнее силой воображения превратить себя в крутого, мощного мужика и заставить всех этих грязных, вонючих «телок» плясать под свою дудку: обрести власть над их (нет, не душами, у этих мерзких шакалок нет и не может быть никаких душ) телами. Вот тогда они попляшут… Женщин Муханкин, разумеется, презирал и ненавидел. Мы уже показали, обратившись к его раннему детству, что издевательства со стороны издерганной, неврастеничной, жестокой, скорой на расправу и, вероятно, физически неудовлетворенной матери не прошли даром, вызвав стойкое отвращение (пусть и не признаваемое на рациональном уровне) к ней и — по аналогии — ко всем прочим особям женского пола. Вряд ли, конечно, в момент нападения на П. Муханкин думал о матери, но трудно удержаться от искушения предположить, что, фантазируя в заключении на эту тему, он нет-нет, да не подставлял мысленно мать на место предполагаемой жертвы, и ему не хотелось рвать её на части, кромсать, истязать, наблюдая со стороны, как она корчится, извивается в муках, как страдает, истошно кричит, а он хладнокровно продолжает свои действия, с олимпийским спокойствием следит за её мучениями, по ходу дела корректируя отдельные процедурные детали. О да, он никогда не скажет вслух об этом, не признает существование этих тайных дум, потому что, как бы ни была деформирована его психика, он вполне вменяем и отдает себе отчет в том, как оценил бы подобные признания окружающий мир. А ему хочется, чтобы его воспринимали как жертву социальных обстоятельств, а не как чудовищную персонификацию Зла. Но он жесток, безмерно жесток — и способен на все. Впрочем, появление материнского лица перед объективом скрытой камеры фантазийного воображения не могло быть длительными. Муханкин, конечно же, должен был подавлять в себе всплески подспудных, бессознательных, садистских желаний подобного рода. Ведь на сознательном уровне он оставался если не примерным сыном, то все же неким подобием такового. Мы помним привычную логику его рассуждений: да, он оступился, совершил преступление, но что сделано, то сделано, однако жизнь не кончена, и он еще найдет себе в ней место. И в патетических тонах он, вероятно, и рассуждал об этом и о многом другом в письмах, адресованных матери. Так или иначе, П. мог быть персонажем эротикосадистских фантазий Муханкина на протяжении только тех семи лет, которые тот провёл в колонии после первого судебного процесса. Второй процесс должен был внести свои коррективы, так как более свежие впечатления, связанные с нападением на мать и дочь К., окончательно и бесповоротно вытеснили образ незадачливого пьяницы. Главное место в его фантазийном мире шести лет второго срока заняла женщина, причем, по-видимому, чаще всего немолодая. Её возраст, возможно, менялся с годами, но первоначально, судя по всему, колебался в диапазоне от 45 до 55 лет. Она, наверное, никогда не смотрелась моложе своих лет и имела выраженные признаки старения, что придавало ей зримое сходство с «материнской фигурой». Грузная, слегка одутловатая, с большими, мягкими, свисающими под собственной тяжестью до талии, подрагивающими при ходьбе арбузными грудями, крупными жировыми складками на животе и боках, с неопределённой талией, массивными слоновьими ягодицами, крупными ляжками… Вот её основные внешние свойства. |