Онлайн книга «Серийный убийца: портрет в интерьере»
|
Нетрудно заметить, что главная проблема, от разрешения которой во многом зависит понимание произошедших событий, сводится к тому, чтобы разобраться в роли, отведенной Елене Левченко в этой истории. Кто она — соучастница преступления, его главный организатор и вдохновитель или жертва, подысканная маньяком и необходимая для усовершенствования разработанной им модели поведения? Разобраться в этом не так просто, так как Муханкин недвусмысленно подсовывает нам версию активной вовлеченности Левченко в события, в то время как она настаивает, что её следует считать несчастной, жалкой и безвольной жертвой. Попробуй скажи, кто из них прав, коль скоро не вызывает сомнения, что любовник Елены был убит Муханкиным у неё на глазах, а его расчлененный на части труп они под покровом ночи по частям вынесли из дому и захоронили в потаённом месте. Впрочем, нам представляется, что сопоставление рассказов главных действующих лиц этой истории позволяет вычленить истину. Пока же дадим слово обоим и позволим им высказаться до конца. Версию Левченко мы в общих чертах уже знаем. Посмотрим теперь, какое видение произошедшего предлагает Муханкин. В тот же день я перешёл от тети Шуры к этой Лене со своими вещами на квартиру. Соответственно, выпивка началась по «кому случаю, да у Лены стояла десятилитровая банка вина самодельного. Отметили мой переезд мы с Леной на пару. Я тогда на прощание у тети Шуры пил водку, прежде чем перейти к Лене. Плюс к спиртному можно добавить снотворное в виде таблеток, летом перемолотых в порошок: я время от времени понемногу принимал их для успокоения нервов, и уже к вечеру мне было хорошо по моим, так сказать, меркам. Вдруг нежданно-незванно в доме появился Сережа, с которым я утром встречался на улице по поводу курева. Началась перебранка его с Леной. Сережа был изрядно пьяный, грязный, помятый. Я в их разборки не лез, а вышел на улицу. Вышла и Лена, начала меня уговаривать не уходить и потащила меня в дом. Я ей сказал, что меня их разборки не интересуют и вся эта комедия мне очень не нравится. Зайдя в коридор, Лена начала говорить, что он будет бить её и издеваться, а «при тебе Сергей побоится меня тронуть». Тут дверь из дома в коридор резко отворилась и появился Сергей. С насыщенной русской бранью накинулся он на меня, кричал, что мы, мол, уже сговорились, трахнулись и т. д. и т. п. Я с Сергеем не разговаривал, лишь попросил его отдать мои вещи, чтобы я ушёл. Какой-то кошмар творился вокруг меня: с одной стороны, Лена истерически толкает меня в дом, а из дома Сергей впереди меня разоряется с угрозами и оскорблениями. Почему-то Сергей сказал: «Иди и забери свои монатки и уе…», — а я ему сказал, что в дом не пойду, пропади вы пропадом с этой Леной и вашей хатой. Около помойного ведра справа от меня, впереди, стоял мой пакет, в котором лежал штык (или, можно сказать, заточка). Я нагнулся, поднял пакет и попросил Сергея отдать мои вещи, а Лена втолкнула меня на пару шагов вперед в дом и закрыла за собой дверь. «Никуда этот парень отсюда не пойдет, — сказала она Сергею и спряталась за мной. — Это ты пошёл на х… Ты здесь никто, и с тобой я не живу с декабря месяца, так что вали отсюда». Меня уже начало накрывать от их криков, и я уже хотел сам забрать свою сумку с вещами, как вдруг Лена закричала. Я повернулся и увидел, как на меня уже обрушивается Сергей с ножом в руке. Я успел как-то увернуться и подставил моментально вперед себя пакет со штыком. Сергей отпрыгнул к стене около печки и как-то неестественно сказал, что он пошутил, а тем временем уже нож полетел на пол из его руки. Лена кричала, как истеричка: «Дай ему! Дай ему!» — и толкала меня вперед, а я уже был в невменяемом состоянии. Насколько помню, дальше я бил его в разные части тела плашмя или торцом этого штыка, и потом куда-то мы этого Сергея тащили, но потом выяснилось, что он лежал всего лишь в соседней комнате. Под утро, помню, я просыпался, выпил две-три капли нашатыря, горсть витаминов разных и пару глотков хлористого. Через силу поел, и через некоторое время мне стало легче. |