Книга Серийный убийца: портрет в интерьере, страница 149 – Александр Люксембург, Амурхан Яндиев

(Из протокола допроса от 20 июля 1995 г.)

Некрофильские пристрастия преступника обретают в этом рассказе определённую мистическую ориентацию, хотя последовавшее затем посещение кладбища и «общение» с покойниками дают необходимый для интерпретации ключ. Образ «женщины-монстра» также отнюдь не обыденная дань избранной рассказчиком стилистики галлюцинации или бреда. Мы уже не раз встречали в «романных» фрагментах муханкинских текстов аналогичные устрашающие воплощения Женщины-Матери. Таким образом, маньяк, сам того не замечая, выдает скрытую мотивацию своих патологических действий.

Та же стилистика, хотя и с некоторыми поворотами, выдержана Муханкиным в его «Дневнике», где случившееся представлено так:

Неизвестно, как попал на улицу Громова. Бросился под машину здоровую какую-то, очнулся под ней, вылез и куда-то пошёл. Помню, кто-то что-то говорил, какие-то люди суетились. Очутился в воде у дорожки на шахте «Южная». Кто-то склонился надо мной. Я испугался и того забил своей швайкой. Какие-то галюники катили. Помню, что того разорвал, и не пойму, что произошло опять. Что за дурдом начался? Это уже все, со мной все кончено. Люди говорят, что около столба этой линии бабу нашли убитую. Значит, это я убил. Это точно. Что за дьявольщина? Не пойму. Что-то творится со мной. Что за агрессия? Эта тоже мне не нужна была триста 6 лет. И опять баба. Но все ж по-другому видится. Что за бред? Еще один труп на мне, и ни за что убил. Где ж он, Бог? Или это дьявол управляет мной, а Бог наблюдает, как людей убивают, и ничего сделать Всесильный не может? А почему выбран я? Почему я? Все … Я не могу так жить … не могу…

На самом деле он знал, что делает. Ведь после тренировки с телом Наташи Г., когда в овраге он, располагая неограниченными ресурсами времени, проверил на практике, чем двуногая шакалка отличается от четвероногой кошечки или угодившего в суп милашки Шарика, он действовал решительно, продемонстрировал сноровку и удовлетворил свои патологические пристрастия. Но, разумеется, не посреди улицы. Убедившись, что Л.И. мертва, Муханкин, мобилизовав все свои силы, перенес её тело через трамвайную линию к высоковольтной опоре, где вообще можно было не бояться какой бы то ни было нежелательной встречи. И тут он дал волю своим наклонностям.

Вырезая промежность жертвы, он, наверное, вспоминал тот страшный, кошмарный сон, в котором разросшееся до гипертрофированных размеров влагалище душило и медленно убивало его. Возможно, он глумился над трупом, но, скорее всего, испытывал глубокое психологическое наслаждение. И не только потому, что ощущал себя мужчиной-мстителем, кладущим конец тирании деспотической матери, потому, что возня с трупом вызывала у маньяка-некрофила такое сладострастие, какого он никогда не испытывал ни с одной реальной или фантазийной женщиной.

Решение перенести труп к опоре высоковольтной линии оказалось на редкость разумным: его обнаружили лишь 7 марта.

Кое-какие детали своих действий с телом Муханкин все же выдал по ходу следствия.

Факт убийства в городе Шахты 20–21 февраля 1995 года Л. И. я признаю — это убийство действительно совершил я. Находился в состоянии опьянения и принял смесь из различных таблеток. Мне опять что-то мерещилось, и в этом случае я наносил удары металлическим самодельным штыком, бил в различные части тела. Помню, что я падал, попал под автомашину, потом упал в лужу на дорожке в сторону шахты «Южная», и кто-то надо мною склонился. Я испугался и стал сразу бить штыком этого человека, который мне показался каким-то другим существом. Тут же этот чеповек упал, я разорвал на человеке всю одежду, раскидал обрывки во все стороны. Я тело куда-то потянул, оказался у опоры электропередач, и мне показалось, что внутри тела есть какое-то существо (как мне мерещилось), и также не отдавал себе отчета. Чтобы как-то убить это существо, я забил в промежность штык. А потом штык выдернул и пытался рукой что-то там вырвать. Этого я не отрицаю. Это похоже на меня — все как бы происходило в нереальном мире. Там же я и заснул и, когда проснулся, увидел труп, прикрыл его обрывками одежды и убежал. Таким образом вину свою в убийстве Л. И. признаю, но тогда умысла на убийство не было, как не было и умысла на причинение страдания и глумление. Поясню еще, что тело потерпевшей я перенес к высоковольтной опоре потому, что мне показалось, что именно там оно должно быть.