Книга Серийный убийца: портрет в интерьере, страница 147 – Александр Люксембург, Амурхан Яндиев

Стремясь закрепить версию о непредумышленном характере убийства, о том, что именно Г. принадлежала инициатива, что она буквально навязалась ему на голову и по существу спровоцировала конфликт, вела себя непотребно, Муханкин в своем дневнике апеллирует к своему основному и самому важному читателю — Яндиеву. Имитируя запись, как бы синхронную событиям и сделанную по горячим следам, он разражается причудливой смесью скорбных причитаний и кощунственных, в контексте ситуации, проклятий в адрес погибшей, демонстрируя при этом свое специфичное писательское мастерство и удивительное для индивида с его уровнем образованности и в его положении чувство стиля. Он пишет:

Вот и все. П… мне, рука не поворачивается писать такое. Мне хана настала. Прощай, наверное, уже свобода, я не знаю, что со мной творится, что со мной происходит, почему жизнь меня так наказывает. Теперь живи и бойся каждого шороха. Как все же жить тяжело! Не лезешь ты ни к кому — к тебе лезут, гады. Ты не тронешь — так тебя тронут, твари, суки неугомонные. Теперь все, добили. Я убил, убил, убил её. Что ей надо было от меня? Какого хрена за мной увязалась? Ведь просил уйти, отстать от меня. Ну что за люди такие дурные, что за люди? Она там лежит, я видел, я не знаю, как быть, как успокоиться, я не могу. Дура, дура, ну зачем я тебе нужен был? Из-за тебя, крыса позорная, мне конец, и теперь ты там мертвая лежишь, а я не знаю, как мне дальше жить. Тебе уже ничего не надо, а я живой еще, но моя жизнь уже при жизни кончена, это уже все, конец. Я уже столько выпил и не хмелею. Ты стоишь у меня в глазах. Даже не ты, а твой оскал, и он меня вот-вот укусит. Как это ужасно и противно! Это жутко, страшно. Ты, тварь, добавила столько горя мне и боли. И все это я, шакал! И откуда ты взялась на мою голову, как спецом все и все беды на меня! Как все ужасно! Кто бы мог знать, что творится в душе моей и как мне больно! Я уже тоже труп — хотя и живой. Не пойму, почему Господь Бог не предотвратил эту беду. Я не пойму этого. Почему? Он, Всемогущий и Всесильный, допустил это. Почему допустил? Я же не хотел её смерти, и теперь я убийца. Один Ты знаешь это. Кто теперь меня простит?

Что же произошло тогда? Огромный, глубокий овраг, каких немало в тех краях. Не каждый день забредают сюда люди, тем более в холодные и короткие февральские дни. Могла ли прийти сюда Наташа Г. сама, по доброй воле? Или она была настолько пьяна, что ничего не понимала? Или убийца применил какую-то особо изощренную аргументацию, чтобы завлечь её сюда? А что дальше? Попытка силой добиться каких-либо сексуальных услуг, а потом смертельные удары отверткой? Или, наоборот, убийство, а затем, под влиянием испытанного подъема, некрофильские действия с трупом?

Наш информант Муханкин благоразумно умалчивает об этом. Его ведь, не забудем, «переклинило». Однако не настолько, чтобы не попытаться скрыть следы преступления. Обратим внимание на то, что, когда, если верить Муханкину, он вернулся сюда на следующий день, труп оказался голым.

Разумеется, наш повествователь не помнит, почему. Зная о его последующих «подвигах», можно строить весьма разнообразные предположения. Возможно, он пытался совершить или даже совершил некрофильский половой акт с трупом, возможно, расчленял его на части, рылся во внутренностях… Кто знает. Судьба распорядилась так, что мы не можем это проверить никаким доступным нам способом. Хотя попытка сжечь тело на сырых камышах не удалась, оно не сохранилось. 14 августа 1995 года, когда участники следственного действия, руководствуясь указаниями Муханкина, поднялись на гребень оврага и по пологой его стороне спустились ко дну, они приступили на указанном преступником месте к поискам трупа, то результаты этого поиска оказались весьма скромными. В камышах, в воде, удалось обнаружить лопаточную часть человеческого скелета с повреждениями и фрагменты колготок черного цвета из трикотажной ткани. Никаких других костных останков там больше найдено не было. Однако после того, как следствие изучило всю прилегающую территорию, нашлось еще несколько обглоданных грызунами человеческих косточек (в общей сложности фрагменты девяти человеческих костей) и светлые волосы. Вот и все, что сохранилось от Натальи Г. Остальное, видимо, сожрали оголодавшие грызуны и бродячие собаки. Если не считать черного сапога, найденного поблизости в карьере. Муханкин опознал его по черному цвету, а главное, потому, что подошвы её сапожек были оторваны, а потом грубо прошиты белыми нитками. Муханкин вспомнил, что когда он увидел её в доме матери в этих рваных сапожках, то спросил, откуда взялась эта бродяжка.