Онлайн книга «Серийный убийца: портрет в интерьере»
|
В этом стихотворении, помимо всего прочего, обращают на себя внимание два момента. Во-первых, утверждение, что «гадье» не в состоянии «понять больной души серийного убийцы». Следовательно, Муханкин четко отдает себе отчет в том, кто он такой, какова его сущность. Во-вторых, в финале стихотворения автор вводит упоминание о чистейших, мудрейших, простых, о тех драгоценных святых людях, которые противопоставлены «гадью» и прочей мрази. Совершенно очевидно, что исключение он делает для «отца родного», чьи симпатии хочет любыми средствами завоевать. В некоторых стихотворениях Муханкин стремится комбинировать настроение экзистенциальной тоски, страха и отвращения к окружающему миру, осуждение его бездушия и жестокости, раскаяния и ожидания смерти с попыткой создать у читателя иллюзию, будто он сам искренне выстрадал решение прийти с повинной и поведать миру о тех муках, от которых корчится душа убийцы. ОДНАЖДЫ Я МОЛЧАНИЕ НАРУШУ Убийцей человек не рождается, Человек рождается хорошим, Но с грешным всякое случается: Убил — и остается ужас в прошлом. Но этот ужас не вычеркивает память, Она не даст ужасное забыть, И будет человек страдать и плакать, И будет мучиться и в страхе жить. Кошмары человеку снятся в снах, Везде и всюду нет ему покоя, И каждый шорох, будто удар в пах, Живет, забившись в угол, волком воя. Да, это я убийца, и мне не в радость жизнь, И что ни день — невроз и раздраженье, Прохожих взгляд, как горькая полынь, В душе — борьба, на сердце — отраженье. К кому прийти, кому все рассказать О всем ужасном, что уже случилось, Кто смог бы понять и другим сказать: «И мы виновны в том, что получилось». Нет, не боюсь, что могут вышку дать, Однажды я молчание нарушу. Страшней всего, что могут не понять И наплевать в израненную душу. Как тяжело сейчас понять себя, Когда весна вокруг вся расцветает, А на душе так мерзко у меня, Душа больная смерти ожидает. Не торопите, я сам молчание нарушу, Я сам с повинной к вам прийду. Я вас прошу, не лезьте только в душу, От вас не милосердья — смерти жду. В иных своих стихотворениях Муханкин делает упор на невозможность для бывшего зэка, попавшего на волю, вписаться в привычную человеческую жизнь, мирно устроиться в какой-нибудь ячейке общества, найти себе достойное применение. Он развивает в поэтической форме тот же тезис, который так подробно разрабатывался в его «Мемуарах» (см. главы 6, 8). НЕТ ЖЕЛАНИЯ В ТЮРЬМУ СЕСТЬ На что жить, если денег нет? Что делать, если работы нет? Где жить, если нет жилья? Как жить, не знаю я. Денег нет — я виноват. Работы нет — я виноват. Жилья нет — я виноват. Ничего нет — все равно виноват. Тебе я не нужен. Вам я не нужен. Им я не нужен. Всем я не нужен. Специальности есть. Здоровье есть. Таланты есть. Нет желания в тюрьму сесть. ................. Человек стать добрым может, Только что ему поможет? Кто научит? Кто подскажет? Кто пример добра покажет? Читатель уже, безусловно, заметил, что, начав с довольно неуклюжих и примитивных поэтических текстов, Муханкин постепенно явно вошёл во вкус, и он затем пишет все более уверенно, увлеченно, прибегая иной раз к смелой образности и метафоричности. Он придает очевидную значимость своему поэтическому творчеству, даже упивается им. Ему уже недостаточно использовать возможности поэзии в чисто игровых или прагматических целях, он постепенно входит в роль поэта, и ему — отчасти бессознательно, а возможно, даже и сознательно, — приятно предаваться мечтам о том, что даже он, страшный серийный убийца, пытающийся перещеголять Чикатило, сумеет войти в историю не только в качестве одного из самых кровожадных монстров, но и тонкого, изысканного лирика, чьи вирши достойны того, чтобы сохраниться в сознании людей. Парадоксальным образом в его тетрадях в деформированном виде возникает тема «поэта и поэзии». |