Книга Серийный убийца: портрет в интерьере, страница 53 – Александр Люксембург, Амурхан Яндиев

С женой познакомился на работе… Сильных чувств не испытывал, до женитьбы её не трогал и не пытался и даже не целовал. Жена говорила мне потом, что расценила это моё поведение как эталон скромности и только по этой причине вышла за меня замуж. Она была моей первой и единственной женщиной, однако вступить в половую связь с ней после регистрации брака я не смог. Я пытался это сделать, но ничего не получалось, несмотря на искреннее моё желание и обязательство перед женой. Через два месяца после свадьбы жена была у врача-гинеколога и вернулась очень расстроенной, болезненно переживала, нагрубила мне и выгнала из спальни. Я думаю, что девственность жены была нарушена путем медицинского вмешательства… Долгое время я испытывал угрызения совести и беспомощность перед женой, но поделать ничего не мог. Она стала равнодушной ко мне… За семнадцать лет совместной жизни я вступил в половой контакт с женой не больше десятка раз… Несмотря на все усилия… половой член лишь слегка распухал и наступало семяизвержение… Однако жена родила двоих детей (сыновей).

(Цит. по: Слепцов-Кабаидзе С., Яндиев А. Охота на женщин. Ростов н/Д, 1994. С.53)

Не парадоксально ли? В семье двое детей, а на самом деле она является лишь формальным элементом брачной статистики. Вместе с тем очевидна гомосексуальная ориентация маньяка. Все, связанное с женщинами, вызывало у него неприязнь. Так, еще в 22-летнем возрасте он убедился, что, если во время мастурбации вспоминал о женщине, эрекция исчезала. Когда год спустя одна девушка присела ему на колени и попыталась его возбудить, то ему стало настолько плохо, что в конечном счете даже стошнило. Ни одна добрачная попытка близости с женщиной не имела успеха. Зато Сливко обнаружил, что тема мальчиков действует на него вдохновляюще. Однако гомосексуальная ориентация явно сочеталась у него с садистскими и некрофильскими наклонностями. Сам он склонен был объяснять это потрясением, испытанным в 1961 году, в возрасте 23 лет, когда стал свидетелем автомобильной аварии, при которой погиб мальчик 13–14 лет. Мальчик этот был в школьной форме, с пионерским галстуком, в белой рубашке и черных ботинках. Согласно признанию серийного убийцы, на него произвело впечатление обилие крови, растекавшейся по асфальту. У него возникло неудержимое желание иметь такого же мальчика, делать ему плохо, больно.

Очевидно, что главным мотивом, подталкивавшим Сливко к преступлениям, был преимущественно садистско-некрофильский компонент его желаний, а не гомосексуальная ориентация. Это доказывается хотя бы тем, что он не предпринимал, насколько нам известно, попыток поиска гомосексуальных партнеров для удовлетворения своих желаний. Испытанное в 23 года потрясение дало сюжет для последующих интенсивных садистско-некрофильских фантазий, но вряд ли являлось их первопричиной. Можно пожалеть о том, что Сливко в то время не занимался квалифицированный психоаналитик, которому, возможно, удалось бы обнаружить какую-либо психологическую травму, относящуюся к раннему детству и реально обусловившую подобный выверт в психике. Сливко, по-видимому, чувствовал необычность своих внутренних переживаний и длительное время противился им. Брак для него так же, как и для Муханкина, стал, очевидно, попыткой преодолеть свои дерзновенные фантазии, уйти от них. Власть фантазий закономерно оказалась сильнее. Вот как описывал Сливко свои фантазии и связанные с ними противоестественные действия: