Онлайн книга «Серийный убийца: портрет в интерьере»
|
Возникающее половое давление меня угнетало и требовало каких-то действий, которые в конечном счете заканчивались онанизмом. Акт требовал воображения, фантазии, связанной с обликом мальчика, погибшего в дорожном происшествии, его одеждой. Когда расчленял жертву, отвращения не испытывал, но подсознательно оценивал ситуацию, одни мысли оценивали плохую сторону моих действий, другие — более сильные — понуждали делать плохое и предвещали удовлетворение… Для каждого полового акта мне нужно было видеть кровь… Но после снятия полового давления, то есть после удовлетворения страсти, здравый смысл подсказывал, что часто этого делать нельзя, что это очень плохо, и я постоянно искал новые возможности, промежуточные варианты, не связанные с убийством. Появилась мысль сделать как можно больше фотографий, чтобы, посмотрев на них, воспроизвести весь процесс, возбудиться, получить удовлетворение. Иногда пользовался воображением ранее происходившего. Такие чувства испытывал и к своим сыновьям: когда никого не было дома и у меня возникало половое давление, я представлял сына в подобной ситуации — и онанировал на его ботинок. (Цит. по: Слепцов-Кабаидзе С., Яндиев А. Охота на женщин. С.15) Можно ли рассчитывать на то, что гомосексуалист-педофил с садистскими некрофильскими наклонностями преодолеет в браке (закономерно лишенном сексуальной основы) свои наклонности? Разумеется, нет. Он может временно отсрочить реализацию своих фантазий, может достаточно долго заниматься их совершенствованием, но, убедившись в двухсотый, трехсотый, тысячный раз, что вид обнаженного женского тела в супружеской постели не вызывает у него никаких желаний, в то время как фантазия на тему о расчленении 14-летнего мальчика сопровождается неслыханной силы эмоциональным подъемом и наступлением удовлетворения, он на каком-то этапе придёт к тому, что для столь извращенной особи, как он, к сожалению, естественно. Вот тогда-то брак выступит для серийного убийцы в новой функции — в функции ширмы. В случае, если он умело ведет себя и не оставляет следов, за которые могло бы ухватиться следствие, заподозрить в главе семейства, отце двух детей сексуального маньяка будет не так уж просто. Возникает, впрочем, и другой вопрос. А могут ли плодотворные сексуальные отношения с партнером отвлечь человека, склонного к патологическим фантазиям, от выраженных в них желаний и побудить его отказаться от их реализации? Вопрос, конечно же, отнюдь не праздный, ибо в случае положительного ответа просматривается возможность профилактики серийных убийств. Обратимся в этой связи к случаю Андрея Чикатило. В 1957 году, окончив техникум связи, он приехал по распределению в глухой район Свердловской области, не имея никакого сексуального опыта. Здесь судьба свела его с местной жительницей, 35-летней Марией, истосковавшейся, видимо, по ласкам и не выдерживавшей затянувшегося после развода одиночества. Переселился я на квартиру к Марии. Инициатором переселения была она… с первого же дня она стала прижиматься ко мне грудью, всем телом… В первую же ночь она легла ко мне в постель, я очень волновался… Она сама сняла с меня нижнее белье и стала прижиматься ко мне, гладила все тело руками. Но все её усилия были напрасны, я так волновался, что возбуждение не наступало. Так она промучилась со мной всю ночь… Утром я невыспавшийся пришёл на работу, ребята это заметили, стали шутить, мол, тебя баба замучила, давали разные советы — что делать, как и где её ласкать. Я краснел и уходил в сторону. Вечером я хотел вернуться в барак, но ребята меня вытолкали, сказали, что со мной ночевать тесно. Я опять пошёл к Марии. Она вновь легла со мной, говорила, чтобы я не стеснялся. Однако опять кончилось ничем… Я был как парализованный от насмешек товарищей… И на девятый день я решился… Как обычно, мы легли в постель, я стал трогать различные части её тела. Мария стала помогать мне, и получилось нормально… Я уже собирался жениться на ней, но товарищи отговорили меня, она была старше меня на 16 лет… |