Книга Ангарский маньяк. Двойная жизнь «хорошего человека», страница 126 – Елизавета Бута

Артем кивнул, подошел к своей машине, сел в салон и поморщился. Только адвоката им не хватало. За эти несколько дней Василий Доморадов назначил несколько десятков экспертиз, но по большому счету так ничего и не добился. Только эти одиннадцать признаний, по которым ничего, кроме собственно признаний, и не было. Нужно было ждать, когда Попков расскажет что-то про эпизоды, которые они уже расследовали. Рано или поздно такой должен попасться. Иначе придется отправлять в суд дело всего о трех убийствах. С перечнем заслуг Попкова, характеристиками с работы и от членов семьи все это выйдет лет на пятнадцать. Он еще и на свободу выйти успеет.

Артем мрачно усмехнулся, подумав о том, что ему самому вряд ли кто-то с работы даст хорошую характеристику. В этот момент лежащий на бортовой панели машины телефон начал разрываться. Звонила дочка. Значит, их овчарка уже скулит у двери и ждет, когда он приедет и пойдет с ней гулять. Артем невольно улыбнулся, вспомнив грустные, исполненные надежды глаза любимой собаки.

Предчувствия Артема Дубынина не подвели. Через пару дней он пришел на работу и, увидев хмурое лицо пожилой следачки, которая как раз и брала образец буккального эпителия у Попкова, заподозрил неладное. Она сидела на лавочке перед входом в отделение и курила одну сигарету за другой, хотя Артем помнил, как полгода назад она весь отдел чуть с ума не свела, пытаясь завязать с вредной привычкой.

— Попков отказался от своих показаний, — ответила она на немой вопрос Артема. — У нас на него снова практически ничего нет.

Сейчас Дубынину очень хотелось заорать или пнуть лавочку, но годы работы давали о себе знать. Он научился хорошо контролировать свое лицо. Настолько хорошо, что иногда начинало казаться, что оно уже не принадлежит ему.

Вскоре на парковку заехала невзрачная черная «Хонда Сивик». Точно такая же была у Михаила Попкова, но на этой были другие номера. Из машины вышла жена Попкова под руку с суетливым стариком, которого Артем где-то видел, но не помнил уже, где именно. На этот раз на Елене Попковой вместо серого свитера с отвисшим воротом была аляповатая красная кофточка с продольными полосами. Женщина что-то оживленно говорила, а потом вдруг захохотала.

За следующие несколько дней у Дубынина начало складываться впечатление, что Елена Попкова — его дальний и очень назойливый родственник, который никак не хочет выметаться из дома. Артем приезжал в отделение и видел ее в компании с пожилым суетливым адвокатом в коридоре отделения. В СИЗО она оформляла разрешение на посещение. Она либо давала показания, либо сидела в коридоре и чего-то ждала. Кажется, она даже уходить из отделения стала лишь тогда, когда у основной массы сотрудников заканчивался рабочий день. При этом, как ни удивительно, Артем даже спустя месяц не смог бы составить фоторобот Елены. Он помнил, что она неприятно себя ведет, что у нее густая челка и несколько вульгарные манеры, но черты лица ускользали из памяти. Она выглядела как самая обычная женщина средних лет. Проходя мимо, Артем, конечно, здоровался, но узнавал он ее только по жестам и силуэту, а лицо почему-то стиралось из памяти спустя секунду. Постепенно для Дубынина Елена превратилась в нечто неразрывно связанное с работой, она была назойливая и раздражающая муха, с которой бесполезно бороться, так как смысл ее существования как раз и заключается в том, чтобы отвлекать внимание от чего-то действительно важного.