Книга Ангарский маньяк. Двойная жизнь «хорошего человека», страница 65 – Елизавета Бута

«…Была найдена металлическая пуговица, предположительно часть формы сотрудника милиции, фото прилагается…

…В нескольких метрах от места преступления обнаружены следы от протекторов автомобиля, фото прилагается…»

Николай Николаевич даже не поверил своим глазам. Получается, что нужно проверять алиби всех сотрудников, притом в срочном порядке, пока никто не скрылся, не уволился и не исчез. Закончив с протоколом, Николай Николаевич стал собираться домой. Из головы никак не шло неприятное лицо сержанта. Как можно заявлять, что человек не способен на преступление по причине алкоголизма? Как это может произносить сотрудник милиции, в конце концов?

Утром следующего дня Николай Николаевич пришел на планерку. Ему показалось, что несколько человек недовольно поморщились, когда он зашел в кабинет, но Китаев сделал вид, что не заметил этого. В узкой душной комнате повисло напряжение, все молчали, раздавались лишь короткие казенные формулировки начальника оперативно-следственного отдела.

— Проверку своих сотрудников проводить не будете? Пуговицу в протоколе никто не заметил? — спросил следователь.

Тут замолчал уже и начальник отдела. Он вопросительно посмотрел на парня, сидящего по левую от него руку. Молодой человек подтянул к себе протокол, нахмурился и стал напряженно листать документ, пока не обнаружил то, о чем говорил Китаев. Парень облегченно выдохнул, ткнул пальцем в пару строчек и пододвинул папку к начальнику.

— Так мало ли у кого ребят она отлетела, — недовольно проворчал начальник. — Вы ж сами знаете, как все это проходит. Криминалисту ведь нет разницы, он же как акын — что видит, то поет. Предлагаете допросить ребят на предмет наличия всех пуговиц? Или считаете, что кому-то из наших этих теток напоить захотелось?

— Я предлагаю следовать протоколу, — с подчеркнутой вежливостью ответил Николай Николаевич.

Начальник отдела не нашел что ответить, поэтому он счел за благо согласиться с гостем из Иркутска и закончить на этом собрание. Сотрудники выдохнули и с облегчением стали медленно подниматься со своих стульев. Кое-кто начинал обсуждать случившееся уже в коридоре, а кто-то молчал до курилки на улице. В отделении никто не запрещал курить на лестницах, но выйти на улицу после общения с начальством считалось чем-то вроде доброй традиции.

— Раз нужно проверить, то лучше проверить, — пожал плечами дежурный Михаил Попков, когда кто-то из оперативников рассказал ему со смехом о пуговице в протоколе.

Через пару дней Китаеву позвонил прокурор области Мерзляков и с преувеличенным интересом поинтересовался тем, как там дела в Ангарске. Николай Николаевич ответил, что дела идут так себе, но рассказать ему есть о чем.

— Вот и отлично, назначу заседание на среду, — заметно повеселел Мерзляков и, прощаясь, попросил Китаева посидеть над отчетом подольше.

Заседание по делу о пропадающих в Ангарске девушках, по иронии, тоже назначили на среду. С тех пор как Николай Николаевич выявил, что погибших девушек в большинстве случаев находили в конце рабочей недели, а большинство убийств происходило во вторник вечером или в среду, само название этого дня недели заставляло его морщиться. Полтора года назад он составил заключение с предполагаемым портретом преступника и не видел смысла повторять свои выводы, поэтому речь свою решил посвятить возмутительным ошибкам следствия Ангарска, из-за которых оно за это время ни на шаг не приблизилось к раскрытию личности убийцы. В конце своего выступления он все же решил упомянуть о сержанте Сергее Иванове, которого опознала изнасилованная девушка, но даже это не имело никаких последствий.