Книга Ангарский маньяк. Двойная жизнь «хорошего человека», страница 66 – Елизавета Бута

…Уголовное дело не содержит судебно-медицинской экспертизы потерпевшей. Старший сержант С. в свое оправдание мог сказать лишь, что он, очевидно, похож на того преступника. Проверка его алиби формальна и ограничилась допросом сожительницы. С. пьянствовал и развратничал, заражал жену сифилисом, от которого лечились оба, их брак был расторгнут…

Старший советник юстиции Н. Н. Китаев

Прокурор области Анатолий Мерзляков слушал этот доклад очень внимательно. С каждой следующей фразой лицо его становилось все мрачнее, а зубы были стиснуты так сильно, что на щеках появились складки. Так же внимательно он рассматривал и всех присутствующих. Казалось, что Мерзляков готов сейчас придушить не только самого докладчика, но и каждого, кто его слушает. После выступления прокурор еще с минуту молчал, буравя тяжелым взглядом стену. Коллеги уже начали с тревогой на него поглядывать, когда он все же заговорил:

— Спасибо за такой подробный отчет о работе. Полагаю, все сказанное не должно покинуть этих стен, так как в противном случае нас всех с вами тут поувольняют. Ситуацию с пропадающими девушками я, Николай Николаевич, беру под свой личный контроль.

С совещания Китаев уходил со смешанными чувствами. Очевидно было, что он навлек на себя гнев начальства, но все же ситуация «под личным контролем»…

Дни сплетались в недели и месяцы. Китаев тихо отпраздновал свое пятидесятилетие в кругу семьи и самых близких друзей, а спустя пару недель получил уведомление о том, что ему предлагается освободить занимаемую должность в связи с тем, что региональные транспортные прокуратуры расформировываются, да и возраст у следователя уже почтенный. В бумаге также говорилось о том, что ведомство готово предоставить ему другое место, как только «откроется вакансия секретаря-делопроизводителя».

Никаким образом Китаев больше был не в состоянии помочь тем, кто не мог себя защитить. Он раз за разом вспоминал белое от ужаса лицо девушки, которая несколько лет вместе с матерью пыталась добиться открытия дела об изнасиловании, не обращая внимания на оскорбительные слухи и домыслы, чтобы только не видеть, как ее мучитель гуляет на свободе. Теперь за спиной у старого следователя больше не было большой неповоротливой машины правосудия, и он решил обратиться к оружию бесправных — к гласности.

Николай Николаевич случайно встретил журналиста Марка Дейча, которого знал еще со времен своей учебы на факультете журналистики. Дейч сам называл себя старым диссидентом. Он много лет работал на радиостанции «Свобода», писал для «Московского комсомольца», а с недавнего времени стал издавать книги тех, кого не хотели публиковать другие. Любого рода несправедливость всегда привлекала его внимание, а тут дело о маньяке — настоящая находка для любого журналиста! Останавливало лишь то, что Китаев имел непосредственное отношение к этому делу, а значит, в некоторой степени был пристрастен. Дейч пообещал Николаю Николаевичу проверить все, что возможно, и опубликовать статью при первой возможности. Автор не подвел — статья была написана в кратчайшие сроки, но редакция несколько раз откладывала публикацию, так как материал был интересным и публиковать его в мертвый сезон новогодних праздников не хотелось.

Николай Китаев постарался вернуться к своей жизни, и это у него неплохо получалось. Появилось время на научную деятельность, на редактуру, саморазвитие и — впервые за десятилетия — на семью. Внуки отлично отвлекают внимание от любых печалей, а если к тому же каждое утро нужно гулять с любимой собакой, то по большому счету времени уже практически и не остается.