Книга В объятиях дьявола, страница 175 – Миранда Эдвардс

— Ты нас не предавала, и твоя смерть лишь разозлит Дьявола, чего нам не надо, – говорит он и вновь целится.

Тогда я решаюсь на ужасное. Я всегда делала все ради семьи. Возможно, он поймет меня, если не убьет сам.

— Росс верит мне, – разбив самой себе сердце, говорю я. Три слова обдают каждую мою клеточку ядом. – Я сделаю все, что вы захотите, только отпустите маму. Пожалуйста. Я достану любые бумаги, только не трогайте ее.

— Селена! – ужасается мама.

Она понимает, что эта сделка еще рискованнее, чем ее. Она предала кучку сумасшедших, а я собираюсь предать Дьявола. Наши взгляды встречаются – и снова ни капли страха. Одними губами она шепчет: «Не надо». Я отвечаю ей: «Я люблю тебя».

Билл и Кирк усмехаются. Вот так быстро я продала мужчину, которому признавалась в любви.

— А вот это уже заманчиво, – Билл встает рядом со мной. – И что же ты можешь для нас сделать? Заманишь Росса и Николаса в ловушка ради твоей тупой мамаши?

Я киваю, хотя мне противно от самой себя. Семья – это главное…

— Какая послушная, – улыбается Кирк. – Что скажешь, босс?

Билл тяжело вздыхает, и его рука ложится на мое ноющее плечо. Пожалуйста, согласись, пожалуйста. Смотрю на маму, и она шепчет мне три самых главных слова. На ее лице ни капли страха, а в глазах – лишь безграничная любовь, хотя я и предала ее. Я сделала ей больно, собственная дочь оказалась врагом. Из моих глаз текут слезы.

— Я подумал, – Билл делает паузу, затем его рука взлетает в воздух. – Мы больше не нуждаемся в услугах вашей грязной семейки.

Возле моего уха раздается оглушительный выстрел. Я не вижу, как летит пуля, но через мгновенье там, где было доброе, храброе и любящее сердце моей мамы, теперь зияет дыра. Комната заливается криком. Кажется, моим. Глаза – единственное, что у нас было общим, – тускнеют и теряют все: любовь, смелость и надежду. Ее голова неестественно откидывается вбок, и тело обмякает.

— Мамочка… – зову ее. Почему она не отвечает? – Мамочка!

Она снова не отвечает. Мама, не молчи, мама…

— Уходим, ребята, наша работа выполнена, – насмешливо говорит Билл. Он по-приятельски треплет меня по плечу и добавляет: – Это больно, не правда ли?

Все приспешники «Руки Господа» покидают склад, но лампу оставляют включенной. Мама продолжает молчать и не отзывается на мои крики.

— Мамочка, скажи хоть что-нибудь, – прошу я, заливаясь слезами.

Но она больше ничего не ответит. Ее яркие темные волосы почему-то посерели и стали тусклыми, цвет кожи стал каким-то голубым, а весь румянец исчез. Глаза все еще смотрят на меня, не моргая. Мама ничего не ответит. Я больше не услышу ее заливистого приятного смеха, не увижу яркой очаровательной улыбки.

Мама мертва.

Это все он. Он подвел ее. Он подвел меня. Он обещал защитить нас, он обещал ей.

Я не знаю, сколько уже сижу здесь. В окне ночь сменилась утром, и в свете я вижу дыру в маминой груди еще четче. Ее подвинули ближе ко мне, и запах крови окутал меня целиком. Я хочу прикоснуться к ней, но не могу сдвинуться с места. Наручники больно впиваются в запястья и щиколотки.

Может быть, это все сон? Вряд ли. Мое тело слишком сильно болит.

Он виноват. Я ненавижу его. Он виновен в смерти моей мамочки настолько же, насколько Билл, нажавший на курок. И я, влюбившаяся в него. Ненавижу, ненавижу, ненавижу. Ненавижу их всех. Пусть они сдохнут. И я вместе с ними.