Книга В объятиях дьявола, страница 96 – Миранда Эдвардс

При одной мысли о его татуировках по спине пробегают мурашки. Но и в одежде Росс прекрасен. Его образ простой и лаконичный. Волосы не зализаны, а наоборот слегка растрепаны, и несколько прядей падают на лоб, наполовину прикрытый серебристой атласной маской, сочетающейся с цветом глаз.

Вот только эти чудесные глаза смотрят на мою маму.

Зная, что их помолвка – фарс, пыль, пущенная в глаза людям, смотреть на то, как они вышагивают за ручку перед камерами и всеми гостями, неприятно. Голову затуманивает ревность. Я ревную того, кто мне не принадлежит, и это глупо. Осушаю бокал и хватаю у мимо проходящего официанта еще одну порцию шампанского.

Почему именно помолвка? Почему они не могли скрывать свою связь, что было бы куда логичнее? Раньше я как-то об этом не думала.

Мама выглядит волшебно в белом пышном платье с мелкими перьями по краю декольте и золотой маске с ручкой. Росс учтиво снимает ее накидку и, вручив ее официанту, целует в щеку. Как бы мне ни было ревностно это признавать, они смотрятся отлично. Мама выглядит настоящим миниатюрным ангелом рядом с громоздким Россом, который может ее закрыть в любую минуту. Но вот сделает ли он это – уже другой вопрос. Мама прижимается к Россу, держась с ним под руку, и ее лицо светится. Я знаю, что значит счастье, льющееся из нее водопадом. Мама влюбилась. Ей многого не надо.

С силой сжимаю бокал, и его ножка хрустит от моего натиска. Чувствую, как Николас рядом со мной напрягается. Мужчина забирает из моих рук чашу, ставит ее на столик и, опустив голову, целует меня в плечо, привлекая к себе внимание. Я поднимаю глаза на него, не понимая, что Ник творит на глазах всех сотрудников и гостей. Николас ловит мой взгляд. Обычно веселое лицо превращено в маску, глаза то ли печальны, то ли злы. Его эмоции заставляют меня замереть на месте. Делаю судорожный вдох, ожидая объяснений. Ник еще раз наклоняется и, запечатлев еще один мягкий поцелуй на моей шее, шепчет мне на ухо:

— Росс просто играет свою роль.

— Зачем ты мне это говоришь? – тихо спрашиваю я, прильнув к его уху.

Ник трется носом о мою щеку и горько усмехается:

— Не хочу, чтобы тебе было больно, дорогуша.

Николас отстраняется и выдавливает из себя ободряющую улыбку. Я нахожу его руку и благодарно сжимаю ее. Я понимаю, что Ник хотел мне помочь. Но сомневаюсь, что еще один человек, чьи чувства я не понимаю, может это сделать.

Росс оставляет маму и поднимается на сцену. Николас присоединяется к брату, и каждый из них произносит речь. Я тем временем старательно избегаю маму и даю поручения официантам. Братья Кинг завершают свою речь, и оркестр начинает играть громче. Я вижу, что несколько пар выходят на танцпол и кружатся в вальсе. Все богачи видимо умеют танцевать, потому что они двигаются плавно и уверенно. Мередит Ван дер Меер весело смеется над шуткой своего мужа. Они очень красивая пара и кажутся невероятно счастливыми, несмотря на разницу в возрасте в пятнадцать лет, если я не ошибаюсь. У нас с Россом – четырнадцать.

Росс приглашает маму на танец, а Николас – какую-то девушку, чьего лица я не узнаю. Оба моих кавалера пристроены. Оборачиваюсь и встречаюсь глазами с Джоном Би, надевшим простую черную маску. Он внимательно следит за мной на расстоянии, и я не могу не умилиться его заботе. Телохранитель отвечает мне своей фирменной отеческой улыбкой. Указываю на него пальцем, потом на себя и изображаю вальс, предлагая Джону Би потанцевать, но тот качает головой. Состроив гримасу разочарования, я направляюсь в сторону кухни, чтобы проверить, как поживает торт и хватает ли всем закусок, но вдруг чья-то крепкая рука хватает меня.