Книга Созвездия твоих глаз, страница 2 – Екатерина Маркмирова

Мужчина, вальяжно развалившись в кресле, смотрит шоу и ждёт, когда я подойду к нему. Грациозной походкой направляюсь в его сторону, в голове прокручивая, что сделаю, если он будет распускать руки – вариантов много: удар в пах, шпилька в ногу, острыми ногтями в лицо.

На губах гостя играет самоуверенная, циничная улыбка и никакого огня в глазах, свойственного любителям привата, лишь холод. Мне стало трудно дышать, сердце заколотилось в районе горла.

«Я знаю его. Я помню этот взгляд».

Не сбиваюсь с ритма, хотя и напоминаю себе деревянную куклу, стараюсь не выдавать волнение. Обойдя гостя со спины, дрожащими пальцами провожу по гладкой коже куртки на широких плечах, касаюсь накачанной шеи и чувствую, как он с трудом сглатывает слюну. Это придаёт мне уверенности и превращает мой танец в кусочек сладкой мести. Я выгибаю поясницу, извиваюсь, наклоняюсь, демонстрируя красивое, подтянутое тело, упругие ягодицы.

«Его дыхание сбилось», – отмечаю, заметив, как часто вздымается мужская грудь.

Музыка начала стихать, и я также грациозно возвращаюсь к пилону, оставив нежданного гостя смотреть мне вслед.

«Зря тешила себя надеждой, что он не узнает меня».

Свет погас, и я поторопилась покинуть комнату, но за дверью меня ждал темнокожий амбал в чёрной футболке, преграждая путь. Шаги за спиной приближались. Дэвид медленно наклонился к моему уху, терпкий запах дорогого парфюма ударил в нос.

— Ну здравствуй, сестрёнка. Давно не виделись. – Горячее дыхание откликнулось щекоткой в ухе, вызвав мурашки по шее.

«Узнал!»

Внутри всё опустилось и перевернулось. Мысленно поминаю чертей ада и медленно поворачиваюсь к нему, старательно скрываясь под маской пофигизма, в то время как в теле бушует ураган.

«Спокойно, Эмбер! Тебе должно быть наплевать. Дэвид МакКей тебе никто!»

Приподнимаю подбородок выше, изображаю надменный взгляд и язвительно спрашиваю:

— В Нью-Йорке не хватает женщин, желающих удовлетворить твои маленькие прихоти?

— М-м-м, решила показать свои острые зубки? Похвально, – он хищно улыбнулся. – А тебе как больше нравится, когда деньги засовывают в трусики или в чулки? Или, может, в топ? – Ему явно доставляет удовольствие издеваться надо мной. Как и раньше.

— Переводом на счёт, придурок! Катись к чёрту, МакКей! – бросила ему в лицо.

— Плохо ведёшь себя, сестрёнка, – проговорил Дэвид с насмешкой.

— Я тебе не сестра, а ты мне не брат! Брак наших родителей не делает нас родственниками!

Мне было шесть, когда папа бросил нас, ушёл к другой женщине, которую любил со школы, заменил отца её сыну…

Я плохо понимала, что происходило, но как сейчас помню мамины слёзы по ночам в подушку, помню, как украдкой она глушила свою боль алкоголем. Мама долго могла стоять у окна и ждать его возвращения, часами смотреть на папино фото и оглаживать его лицо подушечками пальцев. Мама любила моего отца всем сердцем, а он разбил его на тысячи осколков.

Первые полгода маме дались невероятно сложно, но она взяла себя в руки ради меня. Помню, в какой спешке она собирала наши вещи для переезда в другой штат, будто боялась передумать. Нэшвилл встретил нас прекрасной весенней погодой. Небольшой дом сразу стал для меня родным. В нём мама не плакала, в нём были только я и она.

Мама работала в ближайшем супермаркете кассиром, её зарплаты нам вполне хватало. В Нэшвилле я обрела свою первую любовь – танцы. Только лишний вес был той самой ложкой дёгтя в моей беззаботной жизни. Из-за него выступления на конкурсах и местных представлениях обходились всегда без меня. Мама несколько раз устраивала скандал по этому поводу, доказывая хореографу, что она должна дать мне шанс проявить себя. Да, меня это очень огорчало, но я никак не могла стать такой же худенькой, как другие девочки, попытки сесть на диету приводили к срывам. Школьный психолог объяснял моё состояние стрессом из-за развода родителей. Наверное, это было на самом деле так – я скучала по отцу, любила и одновременно ненавидела его. В моём детском сердце жалобно пела Пинк свою «Family Portrait».