Книга Созвездия твоих глаз, страница 4 – Екатерина Маркмирова

«Нет! Это неправда! Всё не так! Маму надо разбудить! Надо разбудить!»

Отец оттаскивал меня от неё, я кричала, вырывалась, кусала его руки, била кулаками, обзывала, винила во всём:

— Это ты! Ты виноват! Ненавижу тебя! Зачем ты приехал! – я кричала до тех пор, пока не осипло горло, а доктор не сделал укол успокоительного.

По дому ходили чужие люди, что-то спрашивали, что-то писали. Врач позже сообщил, что причиной смерти послужил тромб.

«Это из-за него. Из-за него мама нервничала, боялась, что он заберёт меня».

И он забрал. А поклялась, что буду ненавидеть его всю свою жизнь. Да, ненавидеть у меня получалось. Я полюбила свою ненависть. Это гораздо проще, чем простить. Прощать невероятно тяжело, одна только мысль об этом была похожа на толстую бетонную стену с острыми шипами.

Отец привёз меня в солнечный и засушливый Финикс штата Аризона. В большом красивом доме мне была выделена огромная комната, забитая разным барахлом, начиная от мебели и заканчивая одеждой. Стивен готовился к моему приезду, и моя ненависть только укрепилась. Мачеха – миссис Элизабет Харт вела себя очень любезно и старалась угодить, сгладить углы, постоянно улыбаясь, как резиновая кукла.

«Хитрая дрянь! Если бы мачеха не отобрала мужа у моей мамы, самый дорогой мне человек сейчас был бы жив», – злые мысли постоянно крутились в голове.

* * *

Дэвид – мой сводный брат. Он запомнился мне худым долговязым подростком с чёлкой на пол-лица и серьгой в ухе. Я ему не нравилась, как и он мне. Каждый раз за совместными обедами и ужинами, Дэвид смотрел на меня пронзительными тёмно-синими глазами с отвращением, как на убогое никчёмное существо, надувал щёки, дразня меня из-за лишнего веса. К счастью, это длилось недолго, через год Дэвид поступил в Принстон. МОЙ отец оплатил его обучение. Стивен хорошо зарабатывал, вырастил из крошечной конторки крупную строительную компанию по меркам Аризоны. Я надеялась, что родитель и мне позволит исполнить мечту, поэтому в школе я хорошо училась и не доставляла никаких проблем. Мы просто жили, как чужие люди под одной крышей. Стивен оплачивал мои расходы и не лез ко мне с разговорами и прочими вещами, какие присутствуют в обычных семьях.

Мне очень не хватало мамы, как воздуха. Меня душил большой отцовский дом, чужой город и весь штат. Порой хотелось содрать с себя кожу, мне в ней тоже было тесно. По ночам у меня часто случались панические атаки, но из-за своей замкнутости я не говорила об этом никому, продолжая украдкой заедать стресс. Я ни с кем не дружила, одноклассники сторонились меня. Единственным моим другом стала музыка.

После окончания Принстона Дэвид не вернулся домой, а переехал в Нью-Йорк. В мой любимый Нью-Йорк. Он попросил у отца разрешения открыть там филиал и даже нашёл инвесторов. Стивен принял это предложение с радостью и уже через два года пожинал плоды успешности бизнеса. Набравшись смелости, я попросила отца позволить уехать в Нью-Йорк, выделить средства на танцевальную студию. Стивен пообещал, что выполнит моё желание, как только я окончу Аризонский Университет. Как же я была наивна, что поверила, будто родитель и впрямь подарит осуществление мечты. Его слова звучали так:

— Я рассчитывал, что ты передумаешь за эти годы. Нет, Эмбер, моя дочь не будет заниматься ерундой. Как специалист по связям с общественностью будешь работать на меня. Я планирую побороться за пост губернатора этой осенью, так что у тебя отличные шансы проявить себя.