Книга Фетиш, страница 147 – Тина Альберт

Время будто останавливается, когда среди разлетевшихся бумаг я узнаю её лицо. Виктория. Каштановые локоны красиво обрамляют точёное лицо, в глазах пляшут солнечные искорки. Пальцы начинают дрожать, когда переворачиваю снимок. "Июль 2020" – за месяц до той страшной трагедии.

С замирающим сердцем погружаюсь в россыпь чужих воспоминаний. Два билета на "Ла-Ла Ленд". Записка, написанная изящным почерком: "Встретимся у нашего кафе в семь. Люблю тебя". Засушенная роза, программка театра, полароид снимки их совместного отпуска… Каждая вещь – кусочек счастливой жизни, оборвавшейся так внезапно. А потом я нахожу её – темно-синюю бархатную коробочку. Внутри – изысканное кольцо с бриллиантом, который ловит свет и рассыпает радужные блики по стенам.

— Что ты делаешь? – его голос вырывает меня из оцепенения и заставляет меня вздрогнуть. Дэйв стоит в дверях. Я не слышала, как он вошёл.

— Я… – горло перехватывает, слова даются с трудом. – Коробка упала случайно… Почему ты никогда не рассказывал мне об этом?

— О чем именно? – он хмурится и делает шаг вперед.

— Об этом, – поднимаю дрожащей рукой коробочку с кольцом. – Ты собирался сделать ей предложение.

Он планировал свадьбу. Собирался провести с ней всю жизнь.

Подойдя ближе, его челюсть напрягается.

— А, это… – он небрежно машет рукой, но я слышу напряжение в его голосе. – Просто забытые вещи, которые давно пора выбросить

— Не лги мне! – я чувствую, как злость поднимается внутри. – Эта коробка… она не просто так оказалась здесь. Ты специально хранишь все эти воспоминания о ней! Перебираешь эти фотографии, читаешь её записки, мучаешь себя воспоминаниями!

— Одри, это просто старые вещи. Они ничего не значат.

— Тогда почему ты их не выбросил? – я поднимаю с пола фотографию. – Посмотри на неё! Она такая красивая, такая… живая. Признайся хотя бы себе – ты всё ещё любишь её мертвой больше, чем меня живую!

— Одри, ты драматизируешь…

— Нет, это ты притворяешься! – мой голос дрожит от сдерживаемых слез. – Ты целуешь меня, говоришь, что любишь, но продолжаешь жить в склепе своих воспоминаний. Она везде – в этих чертовых фотографиях, в кольце, в твоём взгляде каждый раз, когда ты смотришь сквозь меня!

Горячие слёзы застилают глаза, и я часто моргаю, пытаясь сдержать их. Комната расплывается, но я всё равно не отвожу взгляда от Дэйва. Горечь разъедает меня изнутри, словно кислота.

— Скажи правду, – мой голос дрожит, но я должна знать. – Если бы… если бы она была жива. Ты бы вообще посмотрел в мою сторону? Вспомнил бы, что я существую?

В его тёмных глазах мелькает что-то похожее на боль. Он делает шаг ко мне, протягивая руки, но я отшатываюсь.

— Милая, зачем ты мучаешь себя? Виктория мертва, и…

— Я не об этом! – срываюсь я, отталкивая его руки. Злость и отчаяние рвутся наружу. – Ответь честно! Если бы она стояла сейчас здесь, живая и невредимая… Кого бы ты выбрал?

Дэйв замирает. В тишине слышно только моё прерывистое дыхание и тиканье часов на стене.

— Одри, – его голос становится мягче, глубже. – Ты была первой. Первой девочкой, от которой у меня кружилась голова. Первой, чьи губы я целовал дрожащими от волнения губами. Я засыпал, думая о тебе, просыпался с твоим именем на губах. Но твоя мать… – он качает головой. – Она поставила условие – никаких отношений до твоего совершеннолетия. А потом ты исчезла.