Книга Бывший муж. Чужая кровь, страница 110 – Лила Каттен

— Да.

Женщина сдвигает рукой конверт, и я понимаю, что под ним – ещё один конверт.

— Этот результат, который вы попросили сделать, – поясняет она. – Это первоначальный результат.

Я опускаю взгляд и, даже не взглянув на тот, что внизу, беру верхний.

— Вам не стоило тратиться на бумагу. Я забираю это.

— Понимаю, – отвечает она.

— Спасибо.

— Будьте счастливы, – говорит она, провожая из кабинета.

И пока я шагаю по длинным коридорам клиники, в голове всплывает всё та же фраза Василисы о цене правды.

В этом она заключается? Скрыть ненужную никому правду, чтобы забрать свою любимую женщину и дочь? Если это так, то я буду платить эту цену до конца жизни и никогда никому не расскажу. Я буду любить их обеих, словно не было никакой другой правды. И буду настоящим отцом для Анны, которого она заслуживает.

Спустя два часа я наконец останавливаюсь у дома Василисы. Беру из машины только тот самый конверт и выхожу.

Василиса открывает калитку, и всё, что я хочу сделать, я делаю. Обнимаю её. Крепко.

— Что… Елисей?

— Я люблю тебя, слышишь?

— Слышу, – шепчет она, когда я отпускаю её и протискиваю между нами тот самый конверт. – Это…

— Хочу увидеть свою дочь, ты не против? – с улыбкой касаюсь её щеки.

— Что?

— Я был прав, милая, – притягиваю её к себе и целую в висок. – Я был прав. И теперь я вас никуда не отпущу.

— Что? – переспрашивает она потрясённо и начинает открывать конверт, но я вижу бегущую к нам Анну и отпускаю Василису, чтобы поднять дочь на руки.

— Дядя Елисей приехал! – визжит она, запрыгнув на меня.

Анна Павловна смотрит на нас с крыльца и, улыбнувшись, благодарно кивает мне.

— О боже, – слышу Василису и оборачиваюсь к ней. – Она и правда твоя… Боже… Боже мой…

— Она моя.

— Кто твоя? – задаёт вопрос Анна.

— Вы обе мои, – обнимаю Василису за плечи, и она, не сопротивляясь, поддаётся, бросив на землю бумаги.

— Твои, твои?

— Мои, мои.

— Взаправду?

— Взаправду.

Я целую Анну в щёку, затем Василису и, закрыв глаза, крепко их обнимаю. Теперь я окончательно нашёл свой дом. А она обняла меня в ответ впервые и шепнула: «Я люблю тебя, Ёся».

Но её услышала наша дочь и спросила, прервав этот восхитительный момент:

— Что такое «Ёся»?

Разумеется, на первом месте стояли наши с Василисой отношения.

У нас впереди был весьма тернистый и нелёгкий путь. Но было и ещё кое-что важное. То, что следовало уладить, прежде чем мы двинемся с ней вперёд.

Мы сидели на диване с Василисой, а перед нами в кресле корчилась и смеялась наша дочь.

Эта пятилетняя малышка не имела понятия, что творилось внутри каждого из нас, и это было к лучшему. Я бы не хотел её тревожить и беспокоить своими нервами. Не знаю, как нам удавалось сдерживаться, не выплёскивая страхи наружу.

Возможно, мне помогало не налаженное признание.

Она сказала, что любит меня. Господи, я боялся, что больше никогда не услышу этих слов. Но она их произнесла, и надежда перестала быть какой-то невидимой и далёкой.

Да, она получила тест, поверила в ту правду, которой была достойна, и готова двинуться вперёд со мной. Мы были связаны всегда. Сейчас эта связь стала ещё крепче, и моя любимая женщина наконец-то скинула со своих плеч балласт в виде страха увидеть в лице нашей девочки отражение своей боли. Она не увидит его. Никогда.