Книга Бывший муж. Чужая кровь, страница 112 – Лила Каттен

Я был в кругу своей семьи. И они обнимали меня. Они любили меня. Это та самая драгоценная любовь, которую не хочется предавать, продавать и терять тоже. Та любовь, которую ты держишь в своих руках и оберегаешь, потому что драгоценнее её ничего, по факту, быть не может. И неважно, чья кровь течёт по венам. Они мои. Вот и вся правда.

Я переехал в дом, но занял соседнюю с Василисой комнату. Мы продвинулись вперёд и договорились о том, что мы пытаемся и мы – семья. Но было слишком рано для ночёвки в одной постели и утреннего душа.

Если честно, я даже не задумывался о близости настолько, чтобы это стало навязчивой идеей. Я уважал Василису и ни за что не стал бы её торопить. Тот факт, что она позволяет себя обнимать и целовать, уже значит очень много для нас обоих.

С момента моего переезда прошла неделя. Мы жили втроём. И слава богу, Анна не спрашивала, почему я сплю отдельно от её мамы. Но ей удалось легко привыкнуть к слову «папа», и теперь оно звучало круглые сутки в нашем доме. И мы даже специально пошли в один из дней в садик, чтобы она могла похвастаться тем, что у неё есть папа. Это, кстати, цитата. Я против не был. Мне хотелось, чтобы об этом узнали все. И когда мы с Василисой приехали за ней, вся группа выбежала посмотреть на папу Анны.

Другую неделю мы готовились к Новому году в детском саду. Обновляли гардероб нашей девочке, закупали канцелярию домой и многие другие мелочи, которыми, как оказалось, занимаются родители.

— Устал от этого всего? – спросила Василиса, крепко держа меня за руку, прогуливаясь по пляжу, пока Аня спала днём.

У нас было не более часа, но на этот случай дочь знала, что нужно взять телефон и позвонить контакту «Мама» или (улыбаюсь как тот самый кот) «Папа». Попробуйте угадать, какому контакту она обычно звонит?

— Устал? От чего?

— Аня довольно шумная, и все эти покупки, суета…

— Знаешь, я скорее в ужасе от такой ответственности. И мне жаль, что я пропустил буквально тысячу дней из её жизни, твоей. Но… то, что происходит, оживляет. Я… Господи, я счастлив.

Остановившись, я встаю к Василисе лицом и беру её лицо в свои ладони. Она подставлена под лучи солнца, и её кожа словно сверкает. Эта прекрасная женщина снова в моей жизни. И я могу касаться её, любить… заботиться.

— Вы самое лучшее, что было и будет в моей жизни. Я хочу этой суеты. Покупки платьев и сотен бантиков. Понимаешь?

— Ты не злишься на меня? – спрашивает она, действительно веря, что это возможно.

— Я благодарен тебе за Аню и за этот шанс. Во мне нет ни капли злости.

— Я люблю тебя.

— А я люблю тебя, – качнувшись вперёд, я целую её в губы и обнимаю.

— Я записалась к психологу на следующей неделе, – сообщает Василиса.

— Это… – я отступаю, но беру её ладони в свои руки и поглаживаю большими пальцами. – Что-то случилось или так нужно?

Опустив глаза, она не сразу отвечает.

— Нам нужно двигаться дальше.

— Что ты имеешь в… – и тут до меня доходит. – Василиса, я не тороплю и даже не думал об этом, понимаешь?

— Знаю. Да. Но… всё равно нам нужно, – она нервно переступает с ноги на ногу.

— Нет. Не так скоро.

— Я злюсь, – выпалив это, она поднимает голову и смотрит прямо в мои глаза.

— Злишься?

— Да. Ненавижу этот страх. Ощущаю себя беспомощной перед ним. Я хочу приблизиться к тебе. Хочу быть нормальной.