Книга Бывший муж. Чужая кровь, страница 43 – Лила Каттен

Пока она видела сны, проживая свои первые часы жизни после рождения, ее мать, забившаяся в угол, презирала мир и считала минуты, когда ее заберут из моей собственной жизни.

Прошло еще одно мгновение, и случилось то, чего я боялась. Она стала просыпаться.

— Нет. Спи же, – прошептала я, но она все ворочалась и наконец расплакалась.

Преодолев болевой спазм, я все же встала и замерла. Шаг к кроватке и к двери был распутьем.

Крик повторился, и мертвое сердце забилось.

— Пожалуйста, не надо… – мои ноги медленно несли не в правильном направлении окоченевшее тело.

Остановившись у кроватки, я зажмурила глаза и склонилась над ней, а после, положив руки под крохотное тело ребенка, подняла ее.

Секунда промедления, и я подняла веки.

Первое, что я увидела, – хмурое выражение лица. Бегающие и постоянно открывающиеся и закрывающиеся маленькие глаза. Тонкие губы и курносый нос, тоже крошечный.

— Для других ты будешь чудом, девочка. Любимым чудом, – заговорила я с ней. – А я вряд ли смогу стать для тебя мамой.

Она все продолжала возиться и, приоткрывая рот, касаться груди под тонким материалом.

Шаги за спиной заставили обернуться.

— Помочь вам, дать грудь?

— Нет. Не нужно.

Женщина посмотрела с улыбкой.

— Тогда можем дать бу…

— Заберите ее, – я попыталась отдать ребенка, но та схватилась за рубашку, надетую на мне.

— Вам нехорошо?

— Просто заберите, – я снова протянула руки, и медсестра взяла ее. – Завтра утром за ней приедут.

— Так… так, это вы? – теперь она не улыбалась. Наоборот, смотрела с подозрением.

— Да, – прошептала я, смотря на то, как она ловко покачивает девочку и сует ей бутылочку. – Да, это я. А теперь заберите ребенка.

Я не хотела быть грубой. Но я хотела остаться одной.

— Ясно, – протянула она недовольно и без слов вышла, унося ее с собой.

Кислорода внезапно стало так мало, что я начала задыхаться.

Не нужно было на нее смотреть. И прикасаться и… держать на руках.

Подойдя к кровати, я легла на нее и накрылась одеялом.

Спалось плохо. Давно не было таких ночей, которые я проводила в беспокойстве.

Шум, разбудивший меня, начался в семь утра. А через час в палату вошла уже другая медсестра, неся ребенка на руках. За ней вошла другая женщина. Когда медсестра вышла, оставив ребенка на том, что, как я поняла, называют пеленальным столиком, женщина заговорила.

— Значит, будете отказываться все же?

— Просто дайте документы.

Произнося эти слова, в горло будто заливали свинец.

— Это же надо, от здоровых малышей, да таких красивых отказываться.

— Не читайте мне нотации. Кто ее заберет? Он уже здесь? Как это происходит вообще?

— Нашли мы уже семью. Не переживайте вы так. Хотя чего вам переживать.

Ее усмешка была невыносима.

— Не говорите со мной так, словно вы все знаете. Ваша задача – получить мою подпись.

— Задача, – снова усмешка. – Торопитесь, поди, полной грудью вздохнуть. Подписывайте, пока я ее переодену для матери и отца.

«Для матери и отца» – эти слова словно два длинных гвоздя вбивались в мою голову с размаху.

— Подержите-ка ее пока что, надеюсь, это вас не затруднит? Мне пеленку новую надо расстелить.

Нехотя и страшась снова посмотреть на ребенка, я подошла и взяла ее на руки.

Она тут же повернулась, или же это я так случайно сделала, ко мне лицом и поджала ножки, прижимая их к моему телу.