Книга Единственная любовь бандита, страница 95 – Юлия Герман

— Юнона? – слышу смутно знакомый голос и поднимаю глаза.

Передо мной стоит Виола. Та самая приятельница, с вечеринки которой меня увез Арес, сделав своей пленницей.

Боже! Кажется, с тех пор прошла целая жизнь. Поэтому в первые несколько мгновений я смотрю на нее, не понимая, чего она от меня хочет.

— Это правда ты? – подходит ближе, окидывая меня взглядом и задерживая его на моем шраме.

— Я, – отвечаю спокойно, отпивая глоток кофе.

— Боже! Но как? – падает она на стул напротив. – Мы же все думали, что ты… – замолкает, явно боясь меня обидеть. – И Аслан. На твоих похоронах он был таким… я никогда не видела, чтобы мужчины так горевали. Как же так? Что с тобой было?

— Просто, – смотрю прямо в ее глаза, – так получилось.

Мне не хочется ни перед кем открывать душу и рассказывать, что именно со мной произошло. А здесь… здесь я дожидаюсь, когда Арес закончит разговаривать со своей женой и вернется за мной.

— Получилось? – ее глаза распахиваются еще шире.

— Да, так бывает, – стараюсь не реагировать на отклик этой девушки, но внутри у меня внутри все стынет от этого праздного любопытства.

— Бывает? – фыркает Виола. Ее взгляд становится оценивающим, жадным до сенсации. – Юнона, милая, да о тебе весь город говорил! Исчезновение, поиски… – она понижает голос, – а потом это ужасное тело… А теперь ты здесь. Живая. Конечно же, я хочу знать, что с тобой было.

Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Я понимаю, что уже сегодня по городу пойдут сплетни, и может дойти до полиции. А нам сейчас это не нужно.

Я тянусь к телефону, но тень, тихая и густая, ложится на стол, забирая все тепло и свет.

— Прошу прощения, дамы.

Высокий седовласый мужчина в безупречном костюме стоит рядом. На лице нечитаемая маска. Он смотрит на Виолу, будто я – пустое место.

— Виола Семеновна, ваш водитель создал помеху у служебного въезда. Вам стоит решить этот вопрос. Немедленно.

Его тон ровный, но в нем звучит сталь, знакомая моей приятельнице. Она бледнеет и начинает суетиться.

— О, конечно, я… извини, Юн. Созвонимся, да? – и не дожидаясь ответа, она хватает сумочку и почти бежит к выходу, сраженная авторитетом, который даже не представился.

Незнакомец разворачивает освободившийся стул и садится напротив. Теперь его взгляд, тяжелый и бездонный, пригвождает меня к месту. Он изучает меня, и особенно шрамы.

— Юнона Эдуардовна Каримова…. – говорит он, будто пробуя на вкус мое имя.

— Мы знакомы?

Воздух перестает поступать в легкие. Я никогда не видела его, но каждый нерв кричит об опасности этого человека.

— Вы не знаете меня, – продолжает он, отвечая на мой безмолвный ужас. – Но я, к сожалению, вынужден быть в курсе некоторых… перипетий вашей жизни. Ради благополучия моей семьи.

–Не понимаю, какое отношение я имею к вашей семье.

— Меня зовут Михаил Альтман.

Легкая, почти невидимая усмешка касается его губ. Он явно заметил, какое впечатление на меня произвело его имя.

— Позвольте опустить формальности. Время дорого. Мой зять, – он делает ударение на этом слове, – ведет себя безответственно. Исчезает. Игнорирует обязательства. Ставит под удар крупные проекты. И общее благополучие.

Делает паузу.

— Я понимаю, у него появились… новые приоритеты, – его взгляд снова, медленно и демонстративно, скользит по моим шрамам. Оценка ущерба. Внутри все сжимается от ярости и беспомощности. – Но вы, пережившая столько, должны понимать: мир стоит на договоренностях. На балансе. Когда один игрок бросает стол, посреди игры, то расстановка сил меняется. Появляется беспорядок. А я беспорядка не терплю.