Книга Сладкая парочка – бандит и доярочка, страница 37 – Хельга Дюран

— А… Марков? – крикнул кто-то из толпы.

— Временно отстранён от должности. Идёт служебная проверка, – отчеканил он, и его слова прозвучали как приговор. – Теперь этот участок мой. Так что, что у вас здесь вчера за происшествие было? Драка?

Его взгляд скользнул по лицам мужиков-ремонтников, которые тут же засуетились, пытаясь сделать вид, что яростно заняты починкой кривой двери.

Сердце у меня упало куда-то сапоги. Проверка. Отстранён.

Гриша…

Это он руку приложил к отстранению Кирилла? А сейчас его самого арестуют за драку. Вот куда он полез, дурачина? Зачем?

Ремонтники, те самые «умельцы», залихватски бухавшие ещё вчера, теперь напоминали затравленных мышей. Они переглядывались, отводили глаза. Илюха, у которого на лице остался отпечаток Гришиного перстня, начал что-то невнятно бормотать:

— Да мы, товарищ старший лейтенант, ничего не знаем… Драки не было… Разбирались сами, по-соседски…

Они отнекивались, виляли, боялись даже упоминать о Грише. И этот страх был красноречивее любых показаний. Они понимали: раз человека в погонах так просто убрали после стычки с городским, то этот городской – сила, с которой шутки плохи. Простому смертному и вовсе несдобровать.

Новый участковый, Орлов, выслушал их лепет с каменным лицом. Он был не дурак, видел этот всеобщий, немой ужас перед не названным вслух именем. Его взгляд снова медленно обвёл всех нас, задерживаясь на испуганных лицах ремонтников, на моих, вероятно, побелевших щеках.

— Ясно, – произнёс он наконец, и в его голосе послышалась лёгкая, холодная усмешка. Он всё понял. Понял, что здесь есть кого бояться. И, кажется, это его вполне устраивало. – Главное, чтоб порядок был. Нарушений больше нет?

— Нет-нет! – закивали все хором, включая бригадира Толика, который только что появился из-за угла с озабоченным видом.

Орлов кивнул, развернулся и ушёл к своей машине так же чётко и неспешно, как и появился. Когда "УАЗ" скрылся за поворотом, воцарилась оглушительная тишина, а потом все разом заговорили, зашептались, перебрасываясь испуганными, восхищёнными взглядами.

— Да нахуй надо с ним связываться, – долетели до меня обрывки фраз. – Понятно же, что он – хрен с горы.

Хрен с горы…

С которым я живу и сплю теперь. Навёл мой Гриша шороху. Я почти что первая леди теперь.

Во мне боролись страх и странная, гордая уверенность. Страх от осознания той силы, что была в руках Гриши, и его врагов, что ищут его. А уверенность – оттого, что вся эта сила была теперь на моей стороне.

От Тоси было глаз не оторвать. Она вся светилась, словно насквозь пронизанная утренним солнцем. В её глазах плескалась такая детская радость, что и я не мог сдержать улыбку, глядя на неё.

Обычно молчаливая, она тараторила без остановки, пока мы ехали с фермы к её дому.

— …и он такой молодой, подтянутый, и говорит: «Марков отстранён, проверка»! А эти алкаши, наши «механики», – она фыркнула, – так перед ним заискивали, слова боялись лишнего сказать, чтобы тебя не разозлить.

Я слушал, ведя машину, и чувствовал, как холодная тяжесть в груди начинает оттаивать. Вместо удивления я почувствовал чёткое, устойчивое удовлетворение.

Значит, Серёга всё же помог.

Не просто помог, он сработал быстро, эффективно и без лишнего шума. Не запугивание, не объяснения, что как делать не нужно, а именно отстранение. Серёга знал, как это делать. Он ударил именно туда, куда нужно – по служебному положению, по тому, что для такого типа, как Кирилл, было важнее денег. По его погонам.