Книга Сладкая парочка – бандит и доярочка, страница 38 – Хельга Дюран

Это значило больше, чем просто устранение локальной проблемы. Это был сигнал. Молчаливый, но развеявший мои сомнения по поводу нашей с ним дружбы.

Серёга не просто выполнил просьбу. Он подтвердил старую истину: свои своих не бросают. Или, по крайней мере, делают вид, когда это выгодно. В данный момент мне было достаточно и этого.

Тося смотрела на меня широко раскрытыми глазами, полными пьянящего обожания. Она считала меня рыцарем, защитившем её честь. Я чувствовал себя неловко от этого, но разубеждать её не стал. Пусть будет так. Пусть я буду её защитником, а она моей феей.

Пребывая в отличном настроении, мы начали готовиться к ярмарке.

Тося, стоя на цыпочках, аккуратно, через воронку, разливала густую, тягучую сгущёнку по стерильным банкам. Она не просто готовила товар на продажу. Она вкладывала в каждую банку частичку своей души, своей земли, своей любви к этому краю.

Потом она взялась за масло. Она лепила из холодного, пахучего жёлтого пласта аккуратные, ровные колобки, а я заворачивал каждый шарик в пергаментную бумагу, и получался такой тёплый, живой свёрточек, в котором чувствовалась забота.

Не удержавшись, подошёл к ней сзади, обнял, прижавшись носом к шее, пахнущей молоком и ванилью. Она махом расслабилась в моих объятиях, её спина доверчиво прижалась к моей груди. И в этот миг меня накрыло с такой силой, от которой перехватило дыхание.

Я хотел этого.

Не просто переждать бурю. Не просто зализать раны в её тихом доме. Я хотел ЭТОГО. Навсегда.

Мысль ударила с ясностью молнии. Я хотел просыпаться каждое утро от запаха Тосиных волос, свежего хлеба, простого быта. Хотел видеть, как её руки, сильные и нежные, лепят эти дурацкие, прекрасные колобки масла. Хотел слушать её счастливый смех, чувствовать, как она кончает вместе со мной.

Я закрыл глаза и представил себе другую жизнь. Не ту, что осталась в городе, с суетой, конкуренцией, предательством.

А эту. С этой женщиной. С этим домом. Я представил, как её живот округлится под моей ладонью. Как она будет ходить по этому двору, тяжёлая, прекрасная, несущая в себе наше дитя. Наше продолжение.

Жениться…

Слово, которое раньше вызывало лишь горькую усмешку после истории с Оксаной, теперь грело изнутри. Не пышная свадьба в городе. А простое, дружное деревенское застолье. Здесь. Чтобы все знали, что она моя, а я её. Чтобы поставить жирную, окончательную точку в прошлом.

Завести кучу ребятишек.

Не одного наследника для бизнес-империи. А именно кучу. Шумных, весёлых, чумазых, загорелых, пахнущих солнцем и травой. Чтобы их босые ноги топали по этим половицам. Чтобы их крики и смех наполняли этот дом. Чтобы учить сына чинить «Тойоту», а дочку доить Милку. Чтобы оставить им в наследство не сомнительные акции и долги, а эту землю, эту любовь, эту честную, простую жизнь.

Тося мягко отстранилась, что-то весело рассказывая мне о завтрашней ярмарке, а потом взялась за флягу с водой, чтобы переставить её ближе к столу.

— Ах! – воскликнула она, хватаясь рукой за поясницу.

Я так размечтался, что не успел среагировать. Когда понял, что случилось, было поздно.

— Что, Тосенька? Что? – засуетился я вокруг неё, усаживая на табуретку.

— Спину сорвала, похоже, – простонала она.

— Какого хрена, Тось? – не сдержался я. – Я же есть? Зачем таскаешь тяжести?