Книга Продана, страница 10 – Фиона Марухнич

— И где же твоя обещанная внешность матери-шлюхи? — наконец выдыхает он сигару прямо мне в лицо.

Я невольно закашливаюсь, на мгновение теряя его из виду за клубами дыма. Дым рассеивается, и я снова вижу его лицо, искажённое презрительной гримасой. Мои глаза слезятся, но я не отвожу взгляда. Не хочу, чтобы он увидел мою слабость.

И снова затяжка, снова дым, густой и едкий, бьёт в лицо. Я содрогаюсь от кашля, слёзы текут по щекам, но я продолжаю смотреть в его хищные глаза. В них нет ничего, кроме холода и презрения.

— Скажите, ребята, — произносит он, обращаясь к своим людям, которые стоят за его спиной непроницаемой стеной, — скажите, что мать-шлюха была красивее?

Это не вопрос. Это очередная пытка. Его взгляд прикован ко мне, изучающий, препарирующий меня, слой за слоем. Он знает, что делает. Он намеренно давит на самое больное.

Он хватает прядь моих волос, яркую, рыжую, и наматывает на палец, причиняя острую боль. Я не вздрагиваю. Не позволю ему увидеть этого.

— Твоя мать была блондинкой, а ты… рыжая… кудрявая… веснушки… уродство… — каждое слово вылетает из него, как плевок в лицо. Кассиан произносит их с таким смакованием, с такой отвратительной уверенностью, будто я действительно чудовище. Больной ублюдок.

Да, я рыжая, с волнистыми волосами и веснушками. Но я знаю, что я не уродлива. Мы с сестрой унаследовали материнские черты, а она была ослепительной красоты. Рыжий цвет и веснушки — это фамильная черта отца. У меня, у Алекс, у Дэйва… у всех нас они есть. Но по мнению Кассиана Росси все эти признаки делают меня уродливой.

Его презрение обжигает и сглатывая ком в горле, я слежу за тем, как он поднимается с корточек нависая надо мной.

— Вставай! — его голос, как удар. Жёсткий, холодный, безразличный.

Собираю остатки воли в кулак. Встаю на дрожащие ноги. Не время для слабости. Я должна выжить. Я обещала.

Он не помогает мне. Он просто стоит, наблюдая за моими отчаянными попытками взять себя в руки. Его взгляд прожигает меня испепеляя изнутри.

— Пошли! — это не слово, а приказ. Ещё один удар.

И я подчиняюсь. Иду, куда он ведёт. Мои ноги дрожат, но я стараюсь сохранять видимость спокойствия. Каждый шаг отзывается гулкой болью в сознании. Что меня ждёт? Что он со мной сделает?

В зале царит суматоха, но она кажется такой далёкой, такой незначительной. Всё моё внимание сосредоточено на нем, на Кассиане Росси, моем личном воплощении ада.

Мы продвигаемся сквозь толпу, его люди расчищают нам путь с удивительной лёгкостью. Я ощущаю на себе взгляды, полные любопытства и страха. Они смотрят на меня как на диковинку, как на приговоренного к смерти, которого ведут на эшафот. И они, наверное, правы.

Внезапно мы натыкаемся на фигуру мужчины. Высокий, широкоплечий, он преграждает нам дорогу, как каменная стена. Инстинктивно прячусь за спину Кассиана, пытаясь разглядеть, кто это. Сердце колотится с бешеной скоростью, и слабая искорка надежды на спасение вспыхивает в груди.

Робко выглядываю из-за плеча Кассиана и узнаю его. Олег… Олег Воронин. Подручный моего отца. Мерзкий тип, от которого меня всегда тошнило. Больной на голову, извращённый садист, но исполнительный и преданный. Может быть… может быть, у него есть шанс вырвать меня из лап этого дьявола?

— Она не пойдёт с вами, — его голос звучит холодно, отрывисто, он смотрит прямо в глаза Кассиану. — Её отец дал чёткие указания. Никакой итальянской мафии. Она не будет принадлежать ни одному ублюдочному итальянцу.