Книга Хрустальная ложь, страница 19 – М. Эль

И именно это бесило и манило одновременно.

Нью-Йорк жил своим ритмом — беспощадным, бешеным, захватывающим.

Город, где никто не спит, где каждый день — война. Для Валерии, ставшей Лилит, это был единственный дом, который не требовал оправданий. После встречи с Виктором Энгелем она чувствовала себя странно. Будто кто-то сорвал с неё покров невидимости. Будто за ней снова следят. Но привыкшая к охоте — и быть добычей, и быть охотницей — она не боялась. Только злилась.

Поэтому, вернувшись домой, она сбросила туфли, смыла макияж, надела свободную рубашку и джинсы — и ушла.

В город.

В шум, в толпу, где можно раствориться.

Кафе на углу Брум-стрит было одним из её любимых. Там пахло карамелью, кофе и дождём. Лилит заняла столик у окна, заказала чёрный кофе и машинально листала новости на планшете. Всё спокойно.

До того момента, как кто-то окликнул её по имени.

— Мисс Рихтер?

Она подняла глаза — и увидела знакомое лицо. Девушка с мягкими чертами, каштановыми волосами и лёгкой улыбкой. Та самая, чью жизнь она спасла в суде.

— Вы меня не помните? — робко спросила девушка.

— Помню, — ответила Лилит, ровно, без эмоций. — Вы — Селина, если не ошибаюсь.

— Селина Энгель, — уточнила та. — Можно просто Лин.

— Ага, — девушка сделала глоток кофе. — Что-то случилось?

— Нет! Просто… — девушка села напротив, не дождавшись приглашения. — Я хотела поблагодарить. Ещё раз. Вы реально меня спасли.

— Я сделала свою работу.

— Может, и так. Но я всё равно должна. И потом… Мне нравится, как вы говорите с судьёй. Прямо. Холодно. Вы не боитесь никого.

Лилит чуть усмехнулась, убирая за ухо прядь волос.

— Страх — роскошь, Селина. Особенно в этом городе.

— Это вы где-то вычитали?

— Нет, — тихо ответила она. — Я это прожила.

Тишина между ними не тяготила. Селина оказалась на удивление приятной собеседницей — мягкой, но не пустой. Она умела слушать, и в этом было что-то от той жизни, что Валерия потеряла.

Может, потому спустя полчаса они уже смеялись, обсуждая кофе, Нью-Йорк и бессмысленные судебные дела.

…

Нью-Йорк не спал. Он лишь притворялся, приглушая свои миллионы голосов до низкого, ровного гула, что пульсировал в самой толще бетона и стекла. Город, словно исполинский организм, засыпал не целиком, а частями, оставляя множество глаз-окон гореть одинокими огоньками во тьме.

Лилит стояла босиком на холодной плите балкона, ощущая леденящий контакт с нейронами, словно заземляясь через него. Она была завернута в мужскую фланелевую рубашку — слишком просторную, чтобы быть своей, но слишком уютную, чтобы от неё отказаться, пахнущую чем-то давно забытым, но таким родным. Украла у папы перед отъездом. Господи, как она по нему скучала. В руке сигарета тлела алым угольком, а экран телефона светился, выхватывая из темноты лишь одно имя: "Луиза". Маяк в ночи.

— Ты вообще спишь когда-нибудь, Лери? — голос Луизы был тихим, сонным, но в нем слышалась привычная, немного усталая нежность, сквозившая через тысячи километров.

— Редко, — Лилит выпустила тонкую струйку дыма в остывший воздух, наблюдая, как она тает. — Город... он не спит по-настоящему. Он лишь приглушает свои голоса на время. И его шум легко перебивает любые сны. Да и какие могут быть сны, когда реальность куда более... насыщенна?