Книга Хрустальная ложь, страница 385 – М. Эль

Он не торопил, не властвовал, не требовал. Просто был. Тёплый, терпеливый, настоящий. Ей никто не давал такой нежности. И когда она закрыла глаза, всё слилось в одно: его руки, его шёпот, шум моря за окном, эта ночь.

После — тишина. Только их дыхание, смешанное, неровное, постепенно успокаивающееся. Она лежала на боку, прижавшись к нему, её взгляд скользил по его сильной руке, по свету, что ложился на плечо.

Он повернул голову и тихо сказал, почти шёпотом, по-английски.

— У тебя странные духи. Запомню этот запах.

— Хорошо, — ответила она едва слышно, не открывая глаз. — Только не запоминай меня.

Он лишь усмехнулся, прижимая её ближе, но ничего не сказал.

На рассвете она встала первой. Море за окном стало золотым, город медленно просыпался, оживая. Она натянула платье, пригладила растрёпанные волосы, тихо посмотрела на него, отвернутого к стене — спящего, спокойного. Почему-то в груди кольнуло от непривычной, странной тоски. Интересно, кто он?

— Спасибо, — прошептала она в тишину номера.

И ушла, не оставив ни записки, ни имени.

Только запах её духов остался в номере. Легкий, с нотками жасмина и чего-то ещё, того, что потом мужчина не смог забыть, ни найти в одной женщине больше.

Когда вернулась домой, её встретил шум, словно она и не уходила вовсе.

"Ну и пусть", — подумала девушка. — "Иногда и принцессы имеют право на глупость".

В дверь постучали — Луиза, лохматая, с глазами в пол-лица, полными тревоги.

— Ты где пропала, чертовка? Тебя весь дом ищет!

— Скажи, что я ушла рано, — отмахнулась Валерия, натягивая чистую одежду, уже возвращаясь к своему обычному "я". — И скажи, что дипломатам не стоит пить с Андрес.

Луиза прыснула, но в глазах её мелькнуло беспокойство.

— Твой папа злится, Лери.

Валерия усмехнулась. — Хорошо, что мама в отъезде, верно? — и подмигнула, зная, что это отвлечёт кузину.

...

Дом был тихий. Подо-зри-тель-но тихий. Валерия сразу поняла, что что-то не так, ещё до того, как открыла дверь кабинета. А там, прислонившись к массивному столу, скрестив руки на груди, стоял Виктор. Его лицо было слишком спокойным. Опасно спокойным.

— Ты драматизируешь, — она закатила глаза, пытаясь разрядить обстановку. — Просто скажи, что не понравились духи.

Он фыркнул, этот звук был полон скрытого напряжения. — Духи понравились. Слишком.

— Виктор, — она подошла ближе, чувствуя, как атмосфера сгущается, — если тебе не нравится запах моих…

Мужчина поднял руку, останавливая её. Его жест был властным, но в то же время удивительно нежным.

— Сядь.

— Чего? — она не верила своим ушам.

— Сядь, Рия.

Тон был таким, что она послушалась автоматически, опускаясь в глубокое кожаное кресло.

Виктор подошёл. Медленно. Каждое движение было выверено, как у человека, который собирается говорить о вещах… опасных.

Он сел на подлокотник стола, почти касаясь её коленей, их взгляды встретились.

— Запах. Твои духи.

— И? — она держалась изо всех сил, но сердце уже начало колотиться.

— Я их помню. На женщине, с которой у меня была единственная ночь в Италии.

Валерия замерла. Воздух вышел из её лёгких.

— Ты… что?

Мужчина наклонился ближе — так близко, что она почувствовала его дыхание на губах, его запах, смешанный с ароматом её духов.

— Она была пьяна. Говорила по-русски. Укусила меня за ключицу так, что шрам остался. Заявила: «Но я же девственница, твою мать», — и ругнулась ещё на трёх языках.