Книга Хрустальная ложь, страница 435 – М. Эль

Она кивнула.

— Ты прав, Виктор. Ты всегда был прав. Берегите друг друга. И клан.

И Виктор, обнимая свою счастливую, беременную жену, которая только что смеялась с Селиной, знал, что они это сделают. Они построят будущее, достойное их любви и их наследия.

Среди шума и радости свадебного торжества, где смех детей смешивался с тихими разговорами взрослых, действительно всегда находились два человека, чьё присутствие было одновременно и фоном, и краеугольным камнем всего. Валериан и Адель Андрес. Они стояли чуть поодаль, наблюдая за танцующими парами, за счастливой Валерией в объятиях Виктора, за Аланом, который, хоть и выглядел непривычно смущённым рядом с Селиной, всё же светился тихой радостью.

Для всего синдиката, от Нью-Йорка до Палермо, они были больше чем просто Главами. Они были легендой. История их любви, их несгибаемой преданности друг другу, их непоколебимой силы, с которой они построили империю, передавалась из уст в уста. В мире, где союзы рушились так же быстро, как заключались, их брак был маяком, нерушимым столпом. Валериан и Адель были теми, кто положил начало не только нового клана, но и совершенно иной философии внутри жестокого мира мафии — философии, где любовь, семья и честь могли сосуществовать с властью.

Эмилия и Роза Андрес всегда восхищались своими родителями. Они видели не просто Доннов, а мужчину и женщину, которые любили друг друга так глубоко, что эта любовь становилась их главной силой. Они были свидетелями их безмолвных взглядов, их лёгких прикосновений, их нерушимой поддержки в любой, даже самой страшной ситуации. Это было то, к чему стремились их дочери — не просто выйти замуж, а найти такую же глубокую, непоколебимую связь.

Внуки и правнуки — Валерия, Алан, Луиза, а теперь и маленькие Амалия с Алессандро — все они росли и будут расти, слыша рассказы о "Бабушке Адель" и "Дедушке Валериане". О том, как Адель, первая женщина, дерзнувшая войти в мужской мир синдиката, стала его неотъемлемой частью, и как Валериан всегда был рядом, оберегая её, но никогда не подавляя. Их любовь была живым доказательством того, что сердце может быть таким же сильным, как и кулак, и что нежность может быть мощнее любой угрозы.

В тот вечер, когда Валерия и Виктор уже были обвенчаны, Валериан, чуть приобняв Адель за талию, вывел её на тихую террасу, подальше от шумного веселья. Адель прислонилась к его плечу, глядя на звёздное нью-йоркское небо.

— Устала, моя Роза? — тихо спросил Валериан, поцеловав её в висок. Для него она всегда была его Розой — самой прекрасной и стойкой.

Адель мягко улыбнулась.

— Глупости, Риан. Мне бы танцевать до утра! Но… годы берут своё, даже если душа не согласна. — Она вздохнула. — Я уже не так молода, как прежде.

Валериан обернул её в свои объятия, прижимая крепче.

— Ты знаешь, Моя Роза, сколько бы лет ни прошло, для меня ты всегда будешь той же самой. Ты самая сильная и самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал. И для меня ты всегда будешь молода и полна жизни. Твоя сила, твой ум, твоя доброта… они не стареют.

Адель повернулась к нему, её глаза были влажными от непролитых слез. Она видела в его взгляде ту же любовь, что и полвека назад. И в этот момент она действительно чувствовала себя молодой, неукротимой, способной на всё. Её сила, её молодость не были связаны с отсутствием морщин или седины. Они исходили из её непоколебимой связи с этим мужчиной, из их общего пути, из того наследия, что они оставили.