Книга Хрустальная ложь, страница 7 – М. Эль

Валерия нырнула за массивную колонну, её шёлковое платье порвалось по краю. Упавший охранник лежал рядом, его оружие было легко доступно. Она схватила пистолет, тяжёлый и холодный в руке. Сердце билось, как в детстве, когда бабушка Адель учила её стрелять на фамильном полигоне:

“Спокойно, Рия. Не эмоции — расчёт.”

Она прицелилась — быстро, инстинктивно, в того, кто пытался приблизиться к матери. Выстрел. Чёткий, точный. Кровь брызнула на ослепительно-белый мрамор, рисуя алый, недвусмысленный узор. Какая бы игра ни была, Валерия никому не позволит тронуть свою семью. Особенно мать.

— Дочь... — прошептал Киллиан, поражённо глядя на неё, его лицо выражало смесь ужаса и гордости.

— Твоя дочь спасает свою задницу, пап, — бросила она сквозь дым и хаос, и на её губах заиграла та же опасная, вызовная улыбка.

Одна из фигур, самая крупная, метнулась к ней, её движения были хищными и точными. Рука в тактической перчатке крепко, но без грубости, схватила её за предплечье. Шёлк платья затрещал, но Валерия не сопротивлялась — она ждала. В его глазах сквозь прорези маски она увидела не страх, не злобу, только сосредоточенную, холодную решимость, которую она помнила по телефонному звонку. Ещё мгновение, и она почувствовала рывок. Её потащили. Нежно, но безотказно, к выходу, который теперь был полностью под контролем.

— Пора, — произнёс он, его голос был глухим под маской.

— Я думала, ты будешь ниже, — спокойно ответила она, глядя ему прямо в глаза, пытаясь разгадать, кто скрывается за этой маской.

Он усмехнулся, его глаза чуть прищурились. — Ты думала, я буду один.

Снаружи уже выл вой сирен, приближающийся, но уже поздно. Машины с рёвом тронулись с места, оставляя за собой пыль и грохот, уходя вниз по дороге, ведущей к морю, к горизонту.

Валерия, сидя на заднем сиденье быстро удаляющегося внедорожника, посмотрела на отражение в зеркале заднего вида. За ними оставались дым, огни выстрелов, фигура матери, застывшая на ступенях часовни, с пистолетом в руке — непокорённая, но побеждённая.

Она улыбнулась — широко, опасно, с вызовом. И Лиссабон позади полыхнул вторым взрывом — мощным, символичным, напоминая, что каждый побег этой семьи, каждая смена власти, начинается с огня.

Дорога петляла вдоль отвесного обрыва. Под ними бушевал, разбиваясь о скалы, необъятный океан, над ними, тревожно вздымаясь, плыли клубы дыма — там, позади, за каждым поворотом, всё ещё горело место заточения, знаменуя её отступление огнём.

Машина неслась на предельной скорости, вырезая каждый поворот с хирургической точностью. В салоне висел плотный, острый запах гари, свежести морской соли и едкий аромат пороха, въевшийся в обивку. Рядом, за рулём, сидел тот, кто всего полчаса назад вырвал её из-под венца — человек в чёрном, всё ещё в тактической маске, скрывавшей его лицо от мира. Его руки, обтянутые перчатками, уверенно держали руль, движения были точными, отточенными, выдающими профессионала высочайшего класса.

Валерия сидела рядом, неподвижная, с тонкой, почти призрачной улыбкой на губах. На ней всё ещё было свадебное платье — белоснежное, как издёвка над тем, что только что осталось позади. На коленях, холодный и тяжёлый, лежал пистолет, словно единственное напоминание о реальности. Её пальцы, изящные и тонкие, касались холодного металла, проверяя его вес, его истинность.