Книга Солнышко для Медведева, или Спаси нас, папочка!, страница 17 – Яра Саввина

— Фу, надымил этой шашкой, не продохнуть, — поморщившись, она помахала перед носом рукой.

— Зато сработало. Вылетела наша Алёна из комнаты, как пробка из бутылки игристого, и прямо в мои цепкие руки.

— Дальнобойщики что-то заподозрили, уезжать не торопятся.

— Подкинь им деньжат, как хозяйке гостиницы. Учить тебя что ли? Или очаруй своими дамскими прелестями, но чтобы когда мы выходили отсюда, их поблизости уже не было.

— Не рычи на меня, — обиженно воскликнула Аделаида. — Не забывай, благодаря кому ты сейчас здесь.

— А я помню, я помню, дорогая сестрёнка, — снова оскалился он, угрожающе надвигаясь на неё. — Если бы ты не раскрыла свой рот, не начала мне жаловаться на неё, — пренебрежительный кивок в мою сторону, — она бы так и осталась в счастливом неведении, и нам бы не пришлось менять свои планы. Так что бегом, — проревел он, и Ада пулей вылетела за дверь.

Пока Владимир разбирался с Адой, я немного пришла в себя. Боль от удара и падения никуда не делась, но она уже не была настолько ослепляющей.

— Ну что, продолжим, детка, — снова обратился он ко мне, раскладывая на столе документы. — Подписываешь здесь и здесь.

— Я не буду ничего подписывать.

— Не зли меня, — процедил Владимир. — Будь хорошей девочкой, поставь свою долбанную подпись, и твоя соплячка останется целой и невредимой. А если не поставишь… — он выхватил из-за пояса пистолет, о существовании которого я даже не подозревала, и выстрелил в стену рядом со Златой без предупреждения.

Ужас затопил сознание. Руки задрожали, а перед глазами поплыли разноцветные круги.

Малышка взвизгнула, испуганно закрыв ушки ладошками, и, присев, заплакала, сжавшись в комочек, отчего в груди разлился жуткий холод. В это мгновение перестало иметь значение всё, что касалось меня лично. Сейчас важна была только жизнь Златы. И я должна сохранить её любой ценой.

Не думая о последствиях, рванула к ней, желая, прижать к себе, закрыть от всех бед и невзгод… Но новый удар в живот остановил мою попытку.

— Ты всё равно подпишешь эти документы, — прорычал Машков, — но либо по-хорошему, либо по-плохому — решать тебе. В принципе, мне главное чтобы твоя девчонка была жива. Но для этого ей не обязательно оставаться здоровой. Выбирай, куда мне стрелять — в колено, в локоть?

— Она же ребёнок! Как ты можешь вообще говорить о таких вещах?

— Легко, — безразлично пожал он плечами. — И виновата в этом ты. Помни об этом. Если бы не уехала, бросив меня у алтаря, мне бы не пришлось прибегать к подобным средствам переубеждения. Это ты пробудила во мне зверя, дрянь. Ты заставила пойти на это своей несговорчивостью. А теперь пытаешься воззвать к моей совести? Подпиши документы и с ней всё будет в порядке.

— Поклянись, что не тронешь мою дочь, — прохрипела я, чувствуя, как по щекам катятся слёзы.

— Пока мне это не выгодно, не переживай. До двадцати одного года она будет в полной безопасности жить где-нибудь за границей, подальше от твоего родственничка. Ну, а потом, посмотрим…

— Мне нужно сказать дочке несколько слов, прежде чем я подпишу бумаги.

— Говори.

— Наедине.

— За кого ты меня принимаешь, Калинина? За идиота? — взревел он. — Говори при мне.

Я прекрасно понимала, что как только поставлю свою подпись на этих треклятых бумажках, моя жизнь не будет стоить и выеденного яйца. У Златы ещё есть шанс. Если со мной что-то случится, Горский обязательно её отыщет и спасёт. Он найдёт способ, я в этом даже не сомневалась. Но до того момента малышка должна дожить целой и невредимой. Своим упрямством я только подставлю её под удар, а этого никак нельзя допустить.