Книга Солнышко для Медведева, или Спаси нас, папочка!, страница 30 – Яра Саввина

— В болото, — откликнулась я, не спуска глаз с появившейся на краю дочки. — Включи громкую связь, я попробую сама ответить на вопросы. Только очень прошу, держи телефон крепче.

Последующие пять минут я подробно описывала, что произошло, напрягая голосовые связки, включая имена причастных к делу людей, а так же местность, в которой мы оказались.

— Гора, похожая на волка? Вы не путаете? — воодушевилась диспетчер до этого монотонно переспрашивающая имена и фамилии, которые куда-то записывала.

— Нет, не путаю, — откликнулась я, напряжённо вспоминая, сколько оставалось заряда в телефоне и успею ли всё рассказать.

— Подождите минутку, я подключу к разговору служащих заповедника, в котором вы сейчас находитесь. Сигнал с вашего телефона нестабилен. Они помогут нам сориентироваться по местности.

Шипение и щелчки, раздавшиеся миг спустя из динамика, казались бесконечными. Но как только в эфире возникла тишина, прерванная глубоким мужским голосом с характерным тембром, который я не слышала уже много лет, сердце замерло в груди, чтобы секунду спустя забиться с удвоенной силой.

Воспоминания, надёжно укрытые все эти годы в самых дальних уголках подсознания, вырвались на волю, нахлынув штормовой волной. Образ Дани встал перед глазами, будто мы расстались день назад, не больше. Его улыбка, глаза, прикосновения, смех…

Я столько лет пыталась всё это вытравить из себя и, казалось, достигла успеха. Но это была лишь иллюзия, самообман, который вскрылся сейчас, как застарелый нарыв, выбив из лёгких весь воздух.

— Сотрудник егерской службы Данила Медведев на линии. Вы меня слышите? — повторил он, на этот раз представившись. — Отзовитесь.

— Данила Медведев? — переспросила Злата, изумлённо разглядывая трубку, словно пыталась увидеть того, кто сейчас был с нами на связи. — Вы плавда, плавда Данила Медведев?

— Правда, правда, — чуть помедлив, ответил он.

— Тот самый, котолый знает нашего дядю Тимофея Голского?

— Майора Тимофея Горского? — удивлённо уточнил Даня.

— Да, — пискнула Злата, взглянув на меня расширенными от страха глазами, в которых плескалась затаённая надежда. Внезапно её губы задрожали, а по щеке скатилась одинокая слезинка. — СПАСИ НАС, ПАПОЧКА! — воскликнула малышка и, всхлипнув, вдруг разревелась в голос.

*****Данила Медведев

Солнце опускалось за горизонт, удлиняя тени и приближая сумерки. Я любил это время суток, когда день неспешно сменялся ночью, и природа словно замирала. Дневные птицы и звери готовились ко сну, а ночные только выбирались из нор и лежбищ, чтобы отправиться на охоту.

Но тишина в лесу — редкость. Лишь в преддверии грозы, когда живность затихала, ощущая приближении стихии, замолкали даже вездесущие насекомые, забиваясь под листья и коряги. В остальных же случаях шорохи и шелесты сопровождают тебя ежесекундно, где бы ты ни находился, и какое время ни показывали бы часы.

Сначала, когда только приехал сюда, я никак не мог привыкнуть к тому, что сигналы клаксонов здесь звучат гораздо реже, чем вой волка или рёв разъярённого медведя. Но потом привык. И мысли о том, чтобы вернуться обратно в город, стали посещать меня гораздо реже.

Тут я мог оставаться собой, не подстраиваясь под чьи-то правила и устои. Зверю безразлично, побрит я или нет, одет в дорогой костюм или обычную спецовку. Заповедник мне стал ближе, чем городская жизнь, где облачённые властью выродки могут безнаказанно обижать слабых и беззащитных. Здесь я сам себе хозяин. И мне это нравилось.