Книга Папа для Тыковки. Вернуть любовь, страница 17 – Яра Саввина, Ирина Агулова

И мою душу затопил леденящий страх. А если он догадается? Что тогда?

Раскат грома прогрохотал прямо над головой, заставив дочку отвлечься от разговора с отцом и оглядеться по сторонам.

— Мамочка, – увидев меня, Алинка радостно захлопала в ладоши. – Мамочка, всё холосо, это не незнакомый дядя, это Локотов Алтём… Забыла дальсе. Колоче, это дядя Тёма.

Малышка от восторга и нетерпения вертелась на руках у Артёма. Кажется, эти двое нашли общий язык. Видимо, родная кровь – это не просто набор ДНК, а действительно нечто большее, способное сблизить даже казалось бы чужих людей. По крайней мере, пример у меня находился перед глазами.

Рокотов почти мгновенно взял эмоции под контроль. Теперь на его лице не отражалось ничего, кроме отстранённого спокойствия.

— Так ты, значит, Алина Суворова? – уточнил Артём у моей крохи.

— Да. Я зе говолила. Забыл сто ли? – возмутилась она, сложив губки бантиком и скрестив руки на груди.

— Нет, не забыл. Немного не так понял. А скажи мне, милая, у тебя есть папа?

От этого вопроса меня бросило сначала в жар, потом в холод и сердце отчаянно заколотилось в груди. В ушах зашумело, а перед глазами поплыли тёмные пятна.

«Так, спокойнее, Софья, спокойнее, – твердила я себе, стараясь не выдать ту бурю эмоций, что бушевала в душе, – держи себя в руках».

— Конесно, есть. Ты сто, не знаес, сто детки без пап не лоздаются? Их не находят в капусте, как говолит Лалиса Павловна. Это всё сказки для маленьких лялек.

— А ты, значит, взрослая?

— Да, взлослая.

— А сколько тебе лет?

Моя малышка выставила перед собой кулачок и начала растопыривать пальчики, один за другим. Четыре. Потом, подумав, показала всю пятерню.

— Вот сколько. Пять. Почти.

— Даже так? – хищно оскалился Рокотов, буквально впившись в меня взглядом. – Очень интересно. Так кто же твой папа, милая?

— Он гелой.

— Герой? Надо же, – недобро усмехнулся Артём, медленно делая шаг ко мне, потом второй. – И что же такого геройского он сделал?

Этот вопрос мы с ней ещё не обсуждали. Врать не хотелось. А чтобы придумать что-то нейтральное – фантазии не хватало.

— Мам? – обратилась кроха ко мне за поддержкой.

Хотелось выкрикнуть – предал, бросил, растоптал чувства, вывернул душу наизнанку…

— Много чего, но с дядей Тёмой мы это обсуждать не станем, – решительно ухватив дочку за талию, я потянула её на себя, собираясь забрать из рук Рокотова. – У него своя жизнь, у нас – своя. Так что прощайся и поедем домой.

— Не думаю, что это хорошая идея. Мы ещё не всё обсудили.

— А нам разве есть что обсуждать? – повысила я голос.

«Блин, блин, блин, держи себя в руках Суворова, соответствуй фамилии, в конце концов».

— А разве нет?

В отличие от меня, Рокотов излучал вселенское спокойствие.

— Разве что твоё предательство, – не выдержала я.

— А, может, твоё? – черты лица Рокотова заострились, похоже, напускное спокойствие давалось ему нелегко.

— Я всегда была честна с тобой.

— И я, – скрипнув зубами, процедил Артём.

— Да неужели? А фотки, сделанные в твоей спальне, уверяли в обратном. Да и Маринка недолго отпиралась. Кстати, как она там поживает? Надеюсь, счастлива, что добилась желаемого?

— Так, стоп! Ты сейчас вообще о чём? – раздражённо рявкнул Артём, и Алина вжала голову в плечи, испугавшись сурового возгласа.