Книга Папа для Тыковки. Вернуть любовь, страница 46 – Яра Саввина, Ирина Агулова

— Значит, будем болеть вместе, – отмахнулся он. – Я обещал дочке быть здесь, когда она проснётся, и нарушать данное слово не собираюсь.

Эта ночь казалась бесконечной. Каждые полчаса я мерила температуру, боясь того, что она поднимется до критической. Однажды такое было, когда дочке только исполнилось три года. Буквально за пару часов произошёл скачок с тридцати семи и пяти, до тридцати девяти и двух. От детской суспензии толку не было. Температура держалась будто приколоченная. Тогда-то у Алины и случился приступ.

Всё началось с обморока. Такое произошло впервые, и я растерялась. Дочка не реагировала ни на что. При виде закатившихся глаз и побледневшего личика, я сама едва не потеряла сознание от леденящего душу ужаса и чувства беспомощности. А потом, когда её начало трясти… Судороги длились несколько минут. И это были самые тяжёлые минуты в моей жизни. Даже предательство Рокотова по сравнению с этим казалось сущим пустяком.

Я думала, сойду с ума, пока приедет скорая. Обтирания эффекта не давали. Но стоило Алине сделать укол, как температура начала снижаться буквально на глазах.

Тогда-то пожилая фельдшер, приехавшая в составе бригады, и посоветовала мне научиться делать уколы. Этот совет я не раз вспоминала с благодарностью, запомнив преподнесённый судьбою урок на всю жизнь. В тот раз мы пролежали в стационаре почти две недели. Хорошо, что в боксе, а не в общей палате. И повторно посещать данное учреждение мне больше не хотелось.

После того случая у меня всегда имелись в наличии шприцы и ампулы с лекарствами. Но я до последнего надеялась, что сегодня они не пригодятся.

Что могу сказать, зря надеялась.

Уже через час после приёма суспензии температура не просто вернулась к прежним показателям, а начала стремительно расти, подбираясь к тридцати девяти. Дольше тянуть с уколом я не стала.

К утру температура снизилась до нормальной, но тут же проявил себя ротовирус.

В общем, день обещал быть не лучше ночи.

Я устала. Очень. И когда малышка заснула после очередного стремительного похода в туалет, отключилась рядом с ней. А проснулась от громкого урчания в её животе.

— Мама, я кусать хочу, – детский голосок раздался возле самого уха, заставив открыть глаза.

Это было впервые за целый день, когда она сама попросила есть. Уже прогресс. До этого только хитростью мне удалось заставить её съесть пару кусочков отварного картофеля. Хорошо хотя бы то, что не было рвоты, поэтому остуженную кипячёную воду она пила без проблем.

— Да, милая, сейчас, – пробормотала, поднимаясь с постели, мысленно прикидывая, что можно приготовить диетического из того, что есть дома.

Спать хотелось невыносимо, но потребности дочки для меня всегда были в приоритете.

Растерев лицо руками, пытаясь таким образом побороть сонливость, я поплелась в кухню, где с удивлением обнаружила суетящегося возле плиты Рокотова. Даже надев мой передник, он не казался смешным. Наоборот. Было в этом что-то такое… Волнующее. Притягательное.

— Папка, – воскликнула Алина, следовавшая за мной по пятам, и бросилась к отцу. – Ты не уехал.

— О, привет, Тыковка, – обернувшись на голос, улыбнулся Артём, подхватывая её на руки. – Как самочувствие?

— Следней полшивости, – громким шёпотом выдала моя егоза, обнимая его за шею, при этом покосившись на меня.