Книга КАТА, страница 135 – Екатерина Ааронова

Какое-то странное ощущение на лице. Дотянулась рукой и нащупала прилипшую к щеке глянцевую карточку. Рассмотрев ее сквозь еще не сошедшую с глаз пелену и полумрак, узнала своего коллегу. На фото был Ден. Его лицо оказалось перечеркнуто, а поверх снимка красовался красный штамп с надписью: «Плотский грешник». Еще не до конца очнувшись, я застыла в недоумении, залипая на снимке. Через некоторое время сознание начало возвращаться. Глаза привыкли к темноте. Осматривала комнату, пытаясь разобраться в мыслях.

Тут осознала, что весь пол усыпан снимками людей. Их оказалось так много, они покрывали помещение в несколько слоев. Фотографии были и на стенах, и на потолке. Еще несколько таких же я отлепила со своего голого тела. Люди были мне не знакомы, их лица так же перечеркнуты, а внизу надписи, оголяющие чужие души. Отшвырнула фото незнакомцев. Не знаю зачем, но моя душа требовала найти знакомые лица. Так, перебирая руками снимки, я скользила разодранными коленями по фотокарточкам и искала нужные как иголку в стоге сена. Шарила по стенам, исследую каждый миллиметр. Еле доставала до потолка, даже стоя на стуле. Изучала его, пока в глазах не начинало темнеть. Отдыхала и снова возвращалась к поискам. Прошло много времени, прежде чем в руках у меня оказалась небольшая стопка. Я нашла не всех. Под широкой улыбкой Али надпись гласила: «Зачинщик раздора», – а под солнечной Элей, – «Тот, кто плачет». Про остальных можно было догадаться без труда. Помешанные на деньгах сестры – «скупой и расточитель». Шурик с его насильственными повадками. Матвей со своей азартностью. Их грехи. То, что привело их в это место. Что решил показать мне Адам. Я погрузилась в размышления. Все это не давало покоя. Обычные люди с обычными потребностями, желаниями. Кроме Шурика, да даже он того не заслуживал. Все до безобразия естественно. Нет причин для страшных мук. Мы ничем не примечательны. Таких миллиарды. И что? Нам всем дорога в Ад? Дальнейшие поиски не увенчались успехом. Усталость одолевала. Я сдалась и поспешила убраться оттуда.

Несколько минут стояла напротив зеркала в душе, завороженно наблюдая, как прорисовывается мой облик. Как пар, покрывающий отражение рассеивается словно туман, обнажает мою собственную душу. С длинных волос еще стекали редкие капли воды, а в глазах можно было увидеть тонкую, красную паутинку. Ощущение, будто под веки насыпали битого стекла, слой за слоем стирающего реальность каждый раз, когда я закрывала глаза, чтобы, открыв их снова, доказать себе – все это неправда. Также быстро, как с зеркала сходила пелена, снова и снова открывались недавние раны. На мне была целая палитра красок. Сверху вниз меня проносило через розовые, алые, бордовые, черные оттенки. От малых к большим, от мелких до глубоких ран, я была похожа на черновик, на пробник и без того хренового рисунка. Стоило ли мне опускать глаза в тот миг, что навсегда украдет мою душу?

Можно было догадаться, что все мои планы могли только притянуть этот неизбежный конец, но никак не спасти от него. Громкий звук от удара о столешницу разнесся по всему пространству. Сильные руки, одна из которых издавала звуки трещотки, превратились в ловушку, сдерживающую меня от малейшего движения. Я не поднимала глаза. Только видела полупустой пузырек, крепко зажатый в ладони. Один из тех, что накопала в аптечке Матвея. Кто бы мог подумать, что у такого жадного до адреналина парнишки столько проблем со здоровьем. Я подсыпала нехилую дозу лекарства в одну из бутылок с водой. И, судя по всему, он все понял. Тот самый план Б, про который просто напрочь забыла в этом аду. Твою мать! Адам стоял прямо за мной. По одному только дыханию могла распознать тяжелые ноты ярости.