Книга Потусторонняя Академия. Охота на демонов и сундук мертвеца. Часть 2, страница 187 – Ксения Кантор

Дочь прокуратора подлила масла в огонь.

— Она напала на меня. Почему? Ну я совершенно случайно уронила на нее тарелку супа. Не кипяток, конечно, но теплый. Разве это достаточное основание? В ответ нахлобучила мне на голову тарелку с салатом. Очень злобно причем.

Ректор не выдержал.

— У меня весь курс кибремагов в свидетелях, что вы донимаете Вишневскую с первого курса, с самых первых дней. У вас какие-то претензии, зависть, недовольства к ней?

— Господин Беранже-Штарк, не вмешиваетесь, пожалуйста, – осадил один из следователей. – Вы же слышали, Вишневская напала на сокурсницу.

— А сколько студентов драконов, саламандр, берсерков дрались в кровь, их тоже надо арестовать?

Добрались даже до легионеров. Клим рассказал о своем спасении. Штекер, Дорс, все кураторы и даже те, кто работал с ней на играх, поручились за Лекси.

И все же этого было недостаточно. Опасна. Агрессивна. Комиссия была непреклонна.

Лекси.

Меня отвели помыться. Выдали кусок мыла и жесткое застиранное полотенце. Оставшись в нижнем белье, до красноты скребла кожу, мылила волосы. А вот к лицу прикоснуться так и не смогла. Там застыло месиво. Нечто бесформенное опухшее. Есть глаза, есть рот. Все остальное стерлось, потерялось в гематомах. Приходил целитель. Осмотрел, намазал что-то на лицо, заставил выпить лекарства. Потом еще долго по коридору доносились его гневные крики.

Проходивший мимо охранник кинул одно скупое слово:

— Жива.

Большего и не требовалось. Подруга жива. Все прочее не важно. Внутренние жгуты отпустили. Не сдержавшись, разрыдалась. От облегчения, счастья.

Стефан пришел ближе к вечеру. Кинул короткий взгляд и изменился в лице.

Стало страшно.

Резкий разворот, смазанное движение, и вот его уже нет. Еще через секунду воздух взорвался грохотом. Ломалась мебель, кости, что-то хлюпало, истошно орало, завыла сирена, мимо камеры пробежала толпа охранников. Шло время, но никто не возвращался. Припав к холодным прутьям, судорожно вглядывалась в коридор. Внутри безобразной жабой булькала тревога. Что там происходит?

Наконец он вернулся. Все еще напряженный, хищный, беспощадный. Нервно сглотнула. Мне до колик хотелось узнать, что же он сделал с дознавателем, но я благоразумно оставила эту тему.

— Кто-нибудь остался в живых?

— Не уверен. Они тебя больше не тронут.

— Я уже поняла.

— Больно?

— Нет. Доктор приходил, дал таблеток.

Наверное, когда-нибудь мы будем вспоминать все это, как страшный сон. Но сейчас это наша действительность. Он столь же спокойно отпер решетку невесть откуда взявшимися ключами, сел на койку и усадил меня на колени. Гладил по голове, успокаивал, как ребенка, у которого случилась вавка. А я впитывала его тепло, любовь, силу и наслаждалась моментом. Неизвестно, представится ли еще возможность побыть наедине. Прошло много времени, прежде чем обоср…в смысле встревоженные охранники крадучись подошли к камере. Заметив нас, шуганулись в сторону и где-то затихли.

— У Аньи все чисто. Не к чему придраться. Романо тоже с алиби. Но мы копаем, – донесся усталый голос.

— Спроси у Софии, она как-то обмолвилась, что видела мое будущее. Там должно было проскользнуть что-то о тюрьме.

— Я спрашивал. Она ответила, что видела нашу свадьбу, уверяет, все будет хорошо.

— Постой, мне она говорила противоположное. Еще в Глиссене.