Книга Грехи отцов, страница 12 – Уильям Кафф

— Да… нет… право, судя по вашему лицу, это будет какая-нибудь ужасная правда, за которую, пожалуй, мы еще можем поссориться, а этого мне не хотелось бы, — с внезапною мягкостью произнесла она, — так как сегодня я провожу здесь последний день.

— Последний день?

— Да. Завтра я покидаю Англию.

Ральф остолбенел и несколько мгновений не мог выговорить ни слова.

— Вы уезжаете? — спросил он наконец.

— Да. Я должна уехать, — тихо сказала она.

— Надолго?

— Не знаю. Я боюсь… я полагаю, что очень надолго.

— Зачем?

— Это мой долг.

Он посмотрел ей прямо в глаза, она ответила таким же прямым взглядом, потом опустила ресницы и вспыхнула. Какая женщина не сумеет прочесть в глазах влюбленного мужчины его сердечную тайну?

Раздался колокол, призывавший к завтраку.

— Мисс Артур, — поспешно сказал Ральф, — могу я просить вас прийти сюда через час? Мне нужно переговорить с вами.

Смущенная девушка, наклонившись, гладила Питера, чтобы скрыть свое лицо.

— Хорошо, я приду, — тихо отвечала она и быстро направилась в дом.

Завтрак показался Ральфу нескончаемым, и ему досадно было видеть, с каким аппетитом Энид прихлебывала чай и ела яйцо, словно на свете не существовало ни тайников, ни ископаемых свертков, не говоря уже о терзаемых любовью людей, лишенных всякого аппетита и едва отличающих чай от яйца! Но и завтрак кончился, как кончается все, за исключением людского безумия, и он вышел в сад с сигарою в зубах, которую забыл закурить. У него не было никакого определенного плана; он слепо предоставлял все случаю, решившись говорить и действовать под впечатлением минуты. Получасовое ожидание показалось ему вечностью, но когда Энид пришла, он не находил слов и молчал так долго, что наконец она смутилась.

— Вы хотели переговорить со мною? — начала она, храбро идя навстречу своей судьбе.

Ральф взглянул на ее опущенные ресницы и вспыхнувшие щеки и вдруг набрался отваги.

— Я… я хотел просить вас рассказать мне что-нибудь о себе, — отвечал он. — Конечно, это желание довольно странное, и вы совершенно вправе отказать мне, но…

— Поверьте, мистер Гэринг, — мягко произнесла она, видя, что он замялся, — что я с радостью рассказала бы вам все, тайна ненавистна мне столько же, сколько вам. Я часто страшилась минуты, когда мои милые, добрые друзья захотят узнать прошлое приголубленной им девушки, и вот минута эта наступила! Неужели вы думаете, что я не жаждала сама много раз излить мою душу добрейшей миссис Уэльтер, так деликатно избегавшей всяких намеков на мою прошлую жизнь, видя, что мне это тяжело? Что же касается вас, то даже сначала, когда я думала, что вы терпеть меня не можете…

— О, вы знаете, что этого никогда не было! — с жаром прервал ее Ральф.

— Даже тогда я дорого дала бы за возможность объяснить вам мои обстоятельства, разубедить вас в вашем дурном мнении обо мне. И в самом деле, какое основание имели вы думать обо мне хорошо?

— Скажите же мне все теперь! — настаивал Ральф.

— Не сердитесь на меня. Я не могу сказать вам всего. Это касается другого лица.

— Родственника?

— Да. Слушайте, мистер Гэринг, я считаю себя вправе сообщить вам только то, что относится лично ко мне, и вы можете передать это нашим милым друзьям, если найдете нужным. Я прибыла в Англию несколько времени тому назад для выполнения некоторой, для меня священной, обязанности, дав обет хранить глубокую тайну. На пути моем мне пришлось преодолеть много препятствий, но я твердо решилась во что бы то ни стало достигнуть моей цели. С Божиею помощью, это удалось мне, теперь я счастливее, чем была когда-либо в жизни.