Книга Грехи отцов, страница 7 – Уильям Кафф

Как описать Энид Артур? Это был ангел, воплотившийся в образе двадцатидвухлетней девушки, сошедший на землю для того, чтобы вязать чулки, играть в шахматы или в вист с болваном, очаровательно лукаво шутить и поддразнивать вас, когда вы в шутливом настроении, и умно трактовать о серьезных предметах, когда вы расположены философствовать. Она очаровала весь дом, начиная с Эмили и кончая Питером. Прислуга была от нее без ума. Две недели спустя после ее водворения я уже называл ее Энид, а еще через неделю вместе с женою горячо уговаривал ее отказаться от представлявшегося ей места гувернантки и остаться у нас. Среди этой горячки увлечения я получил от Ральфа письмо, в котором он извещал о своем возвращении и о намерении провести в Херн-Лодже несколько недель. Обрадовавшись предлогу самому отдохнуть от усиленных занятий, я взял отпуск из конторы и уведомил Ральфа, что комната его готова и что мы ждем его.

Я сообщил об этом жене после обеда, когда она играла в вист с Энид, и мне показалось, что девушка покраснела при моих словах. Это подало мне повод к некоторым размышлениям, и вечером, куря последнюю трубку перед сном, я мысленно уже видел красивую, счастливую парочку супругов — Ральфа и Энид, по-моему, совершенно подходивших друг к другу. Занятый матримониальными планами, я курил и самодовольно улыбался, как вдруг на лестнице возле моего кабинета раздались тихие шаги. Да. Вот скрипнула третья ступенька снизу: она всегда скрипит. Кто-то сходил вниз. Я сидел неподвижно, напряженно прислушиваясь. Около моей двери шаги остановились, потом снова раздались дальше. Бесшумно вышел я из кабинета и последовал за ними. Неужели наконец мне удастся разоблачить тайну Херн-Лоджа, однажды уже ускользнувшую от меня?

Я шел без свечи, по звуку шагов впереди меня направлявшихся по коридору, в конце которого было окно, в памятную для меня ночь сломанное убежавшими ворами, но давно уже починенное и запиравшееся на ночь внутренним ставнем. Сердце мое замерло, когда я увидал, что у этого окна снова вспыхнула спичка, и зажженная свеча в знакомом мне подсвечнике осветила фигуру рассматривавшей бумажку. Энид Артур! Все предостережения Ральфа мгновенно припомнились мне, и, не заботясь о последствиях моего поступка, я быстро бросился к девушке.

К моему изумлению, мисс Артур не тронулась с места, но продолжала стоять по-прежнему, с бумажкой в руке. Потом, спрятав ее на груди, она медленно пошла мне навстречу. Я остановился как окаменелый, пораженный ее странной, твердой, словно застывшей, походкой и широко открытыми, но точно ничего не видевшими глазами. Не замечая меня, она механически двигалась вперед, к двери и по лестнице. Я услыхал, как отворилась и затворилась дверь ее комнаты, и вернулся к себе в полнейшем недоумении.

Я накрыл ее на том же самом месте и в том же положении, как и в ту ночь: у окна, склоненную над бумажкой! Но очевидно, сегодня она странствовала в припадке сомнамбулизма. А тогда? Неужели она спящая пришла из своей квартиры в Омига-Стрит? И каким образом проникла она в дом? Я вспомнил женские следы среди грубых мужских следов, потерянную перчатку, пронзительный крик и совершенно запутался в лабиринте догадок и предположений. На следующий день приехал Ральф Гэринг, и, воспользовавшись первым удобным случаем, я рассказал ему о виденном мною прошлою ночью. Выслушав меня, он сделался очень серьезен.