Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 179 – Марьяна Куприянова

— Я тебя не на таких условиях брал. Ты почти единственная девочка в сборной и на этой арене. Твоя репутация должна быть безупречной. Пока тебя физически не трогают, ты тоже никого не трогай. Говорить можешь все что угодно, но на провокации не поддавайся. Им нужен конфликт, чтобы избавиться от тебя.

— Вы не правы, – Нина насупилась и, опустив подбородок, выпятила упрямый лоб, – так не должно быть. Я не обязана оправдывать свое присутствие здесь чем-то еще, кроме своей игры. Вы сами сказали, что мы тут все одинаковые. Но кому-то можно все, а кто-то должен заткнуться и терпеть ради репутации? Не очень-то справедливое равенство. Я играть хочу, а не доказывать сомневающимся, что достойна делить общий лед. Почему я обязана избегать конфликтов, которые начинаю не я? Это им неймется, это они не могут мирно себя вести. Будь я леди, которая никому не перечит и не может постоять за себя, меня бы тут вообще не было.

— Нина…

— А то, что они делают каждую тренировку, обеспечивает им безупречную репутацию? Или мальчики в таком не нуждаются по определению? Тогда я тоже хочу быть мальчиком. Буду вести себя, как они. Может, тогда они меня примут.

— Знаешь, почему они Таиту не трогают? Не потому что она может им вмазать, это и ты можешь, и не потому что она выглядит как мальчик. Они не обращают внимания на Таиту, потому что она играет хуже них и не представляет конкуренции. Ты – представляешь. И это их бесит! Потому что между тобой и ними сотни миль тактической разницы. Твои успехи ставят под угрозу их авторитет. Им хочется, чтобы тебя здесь не было. Чтобы у них под носом не мотылялся кто-то, кто может однажды задвинуть их в запасные. Вот и пытаются сейчас задвинуть тебя поглубже. Они хотят оставаться особенными.

— Не так уж хорошо я играю, – шмыгнула носом Нина. Она высказала все, что хотела, и теперь ей полегчало.

— Иди домой, – более мягко добавил тренер. – И подумай над тем, что я сказал.

— Сначала пусть два придурка свалят из раздевалки.

— Напоминаю, что на следующей тренировке тебя быть не должно.

Нина вернулась к отработке удара с полуразворота, игнорируя обращенные на себя взоры. Она пыталась отыскать того, кто за нее заступился, но добродетель как сквозь лед провалился. Нина даже не запомнила, как он выглядит. К счастью, лица двух задир она тоже не помнила, только номера на желто-зеленой тренировочной форме. Они не отсюда. Форма уравнивала всех на площадке, но, к сожалению, не всех дисциплинировала.

Домой она возвращалась в дерьмовом настроении. Волочила на спине длинный пыльный рюкзак, похожий на туристический, с формой, коньками и нелепо выглядывающей клюшкой, еле переставляя ноги. Представляла, как расскажет о случившемся Отто, в красках опишет каждую деталь, и как друг на это отреагирует. Жаль, его прямо сейчас нет рядом. Нина привыкла, что Отто в пределах вытянутой руки, как люди привыкают к тому, что их нос всегда в зоне видимости. Было бы спокойнее, находись он с нею постоянно, даже на льду. К сожалению, душа Биллингсли не особенно лежала к спорту.

Нина с трудом представляла сценарий дальнейшего развития событий. Коллективное отношение к ней теперь точно изменится, только в лучшую сторону или худшую, неясно. С одной стороны, она наконец дала агрессивный отпор и унизила обидчиков. С другой – ударила одного из них по голове, нарушив спортивную этику, и была дисквалифицирована.