Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 187 – Марьяна Куприянова

— Водителя найти и доставить сюда. Девочку – в травмпункт со скоростью света. И вещи все ей отдайте. Меня не волнует, как вы его найдете! – снова заревел он, едва начав успокаиваться. – Не мои проблемы, что вы даже номер машины не додумались записать. Бестолочи. Ищите свидетелей, мать вашу! Мне вас учить еще?! Свободны!

Со стажерами офицер общался как настоящий шериф. Не стесняясь в выражениях, он не просто повышал голос, он орал, насколько хватало легких, и это было страшно. В жизни не представишь, что человек с голосовыми связками двухметрового лесоруба может выглядеть как приятель куклы Барби. Слышно было, что ребятам не привыкать получать от него, как выразился бы дед, [propizdon]. Даже шумные говорливые проститутки хранили обет молчания, опасаясь попасть под горячую руку.

Сейчас этот человек вернется сюда и сядет напротив нее. Нина поежилась.

— Но, офицер, она выбила ему фары и стекла, совсем не обнаружив слабости или повреждений, она действовала очень бодро и…

— А когда водитель пытался ее остановить, она и на него набросилась. Что же нам было делать, как не задержать ее? Мы его буквально спасли от этой бестии. Это сейчас она тихая. Вы не видели ее тогда!

— Вдвоем мы еле повязали ее, а в патрульной машине она чуть стекло головой не разбила! Сэр!

— Вы нервный срыв когда-нибудь видели? Дети плохо контролируют эмоции. Особенно когда им больно и страшно. Чем она разбила машину? Орудие?

— Клюшка, сэр.

— Откуда она у нее?

— Была в ее вещах, офицер. Там еще коньки и форма. Похоже, возвращалась с тренировки.

— Хотите сказать, девчонка в хоккей играет? – прошипел Клиффорд, снова теряя терпение.

— Так мы поэтому и не могли понять, пацан это или… Еще и одежда такая – совсем ничего не разобрать!

Нина почти засмеялась, но как только напрягла диафрагму, поняла, что лучше сдержаться. Грудная клетка отзывалась острой болью.

— Сколько часов она здесь сидела? Сколько, я спрашиваю? Почти три! Ч-черт. Позаботьтесь, чтобы ее пропустили без очереди. Пусть травматолог выдаст заключение после осмотра и рентгена, – пауза. – Значит, пришлет на почту! Это меня не волнует! Мне обязаны сообщить ее текущее состояние. Я и сам вижу, что ей плохо. Но нужна полная картина, чтобы взять за горло водителя. Припугнем его – сразу претензии испарятся.

Несмотря на зародившуюся в глубине души признательность, бо́льшая часть его слов оттолкнула Нину. Стало ясно как божий день, что перед нею человек не просто въедливый, а властный и тираничный. Ему необходимо все вокруг себя контролировать. До последней мелочи. До последней треснувшей косточки и гематомы. Нина таких терпеть не могла. Ей проще двигаться в хаосе, а если хаоса нет, она его создает.

Девочка слушала обратные шаги офицера, борясь с сонливостью путем разглядывания скучного кабинета, похожего на своего владельца. Такой же приятный и правильный на первый взгляд, а если присмотреться, такой же упорядоченно-официозный, тщательно убранный, пресный, чем-то непонятно отталкивающий. Неживой. Как будто этот кабинет притворяется чем-то еще.

Не было тут совсем ничего интересного для Нины, кроме одной полки в шкафу по левую руку. Полка эта приятным изъяном выбивалась из общего антуража. Там стояли корешок к корешку книги, должно быть, личные, по анатомии, психиатрии, психолингвистике, криминалистике и почему-то практической химии. Книги были с кучей цветных стикеров. Наверное, ему часто приходится в них заглядывать. Создавалось впечатление, что офицер досконально изучает мозг – свой и чужой. Это пугало, потому что он явно преуспел.