Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 197 – Марьяна Куприянова

Парни купили все что нужно, выведали, где и когда девочка бывает одна, наняли фургон, пол застелили пакетами. И вот-вот должны были приехать, чтобы поджидать ее. Они всерьез собирались рискнуть. Но за час до назначенного времени сюда приехал я. Вместе мы будем ждать Нону, но никто из нас ее не дождется. Об этом я позаботился. Я же тоже времени зря не терял. И самое главное, что я сделал, – это исключил малейшую угрозу для своей сестры.

Меня бил озноб от мысли, как хорошо я технически подготовился к этому дню. Мне повезло, что они выбрали самое безлюдное место, где собирались поймать Нону, а попались сами. Веревки и скотч тоже пригодятся. Удобно, что все уже в наличии, даже пакеты, чтобы не испачкать фургон.

Наблюдая за Ноной в течение нескольких лет, я замечал, как мое восприятие рассекается подобно ручью, в русло которого положили камень, делящий поток воды надвое. То я видел в ней похищенную сестру и был абсолютно уверен, что это она, находил даже сходства во внешности, в мимике и поведении, то смотрел на нее как на чужую девочку, которую не знаю по-настоящему, но испытываю к ней родственную симпатию, желая стать ближе и защитить, искупить тот вечер, когда меня не оказалось рядом с собственной сестрой.

Образы наслаивались друг на друга, лишая понимания, какой из них правдив по-настоящему. Казалось, что оба идентичны в своей истинности, хотя и разные в восприятии. Как эксперимент, в котором разные результаты выпадают при одинаковых условиях (они с Отто постоянно его обсуждали).

Какая-то часть меня понимала, что Нина – не моя сестра, а другой человек, который мог оказаться на ее месте много лет назад. Другая часть была уверена, что это Нона, которой изменили имя и продали в другую семью. В зависимости от времени одна из них становилась сильнее, другая слабее. Потом все менялось.

Я раздваивался.

Будто треснул когда-то от сильного удара. С тех пор трещина росла, позволяя обеим частям становиться самостоятельными. Перелом ментальной кости, который никогда не заживет, никогда не срастется правильно.

Первый, я называл его Одержимым, мечтал похитить девочку (он уверен, что это Нона, которой промыли мозги), чтобы вернуть в семью, искупить свой грех, добиться прощения родителей и простить себя самому. Чтобы все стало по-прежнему. Эта навязчивая идея не дает ему жить, есть и спать.

Второй, Мстящий, просыпался в виде здравого смысла. Поначалу редко, потом чаще. Он врывался в мысли первого, спорил, убеждал, что это не сестра. Раскрой глаза, говорил он, не убеждай себя во лжи, которую выдумал для оправдания своих действий. Ты просто жалок. Признайся себе, зачем ты делаешь это – зачем на самом деле ты стремишься ее забрать. Ты же знаешь, что это другой человек. Другая девочка. Это ее должны были похитить в тот вечер вместо Ноны. А сейчас мы просто восстановим справедливость. Мы восстановим равновесие. Какое важное слово, чувствуешь? Ты здесь затем, чтобы напомнить всем, что оно значит.

Одержимый наивен и не хочет зла. Он растерянно улыбается, наблюдая, как Нина едет на велосипеде, отпуская руль, и кричит Отто, чтобы он посмотрел. Он умиляется тому, как Нина ест и во что одевается. Она заправляет волосы за уши, и все это совсем не похоже на его Нону, но это не важно. Он все равно заберет ее.