Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 230 – Марьяна Куприянова

— Все изобретатели обитают на свалках?

— Где нам только ни приходится обитать, чтобы достать необходимое.

— Не верится, что пятнадцатилеткам это может быть интересно.

— Вы бы еще больше удивились, узнав, как тяжело порой найти самые простые вещи. Скорее получишь арест, чем никому не нужный сломанный холодильник, который будет бесполезно гнить на своем месте веками… Вы знали, что пластик может разлагаться до семисот лет?

На доске осталось семь шашек. Нина выигрывала с большим отрывом. Стоит признать, подумал Клиффорд, играет она со вкусом, но и я не в полную силу действовал, чтобы сосредоточиться на вопросах.

Он понял, что партия вот-вот закончится, и расстроился, что придется отпустить девочку домой. Даже забыл, что сейчас его очередь что-нибудь говорить. Вместо этого озадаченно откинулся в кресле, анализируя свое плачевное положение на поле и закинув одну кисть за шею, чтобы помассировать.

— А вы чем занимались в моем возрасте? – осмелела Нина.

Ларсу вспомнилось, как он вел беспорядочные половые связи, как соблазнял, пользовался, выбрасывал, и так по кругу, по бесконечному кругу свинского потребления длиною в несколько лет. Как начал играть в карты, задействуя математические способности и феноменальную память, и обыгрывал всех, и пристрастился к этому, и посещал места, где не каждому взрослому безопасно находиться, и рисковал, удовлетворяя азарт и прочие низменные желания. Вот, в принципе, и все, чем он занимался в ее возрасте. Впервые ему стало стыдно за образ жизни, который он вел, полный неприличных зависимостей.

— Математикой и программированием, – ответил Клиффорд, решив не озвучивать правды. Нина закатила глаза.

— Учебные увлечения у меня тоже есть. А помимо школы?

Он не знал, что ответить, а врать не хотелось. Честная девочка всего одним вопросом поставила его в тупик, и солгать ей значило облить грязью самого себя. Соображать под ее выжидающим взглядом было тяжело, и офицер ничего не сумел выдумать.

— Ладно, не отвечайте. И так понятно, что это было что-то аморальное. Правда, не берусь угадать, что именно. Но со свалками точно не связано.

Ларсу показалось, что вся кровь прилила к ушам.

— Так часто бывает, кстати, по крайней мере в кино, что человек долго нарушает правила, а потом становится полицейским. Иронично. Может быть, я тоже превращусь во что-то такое со временем. – Она неопределенно перебрала пальцами в воздухе.

Ларсу вспомнилось, как мистер Йорскиллсон рассказывал о намерении Нины стать спасателем. Он не знал, что ответить этому проницательному ребенку, и с отупением смотрел, как Нина забирает с доски еще две его шашки.

Лицемерная ты скотина, думал он. Сидишь тут и отчитываешь ребенка за желание достать фреон из нерабочего холодильника, а у самого все сделанные мерзости на лице написаны, даже ей прочитать несложно. И ладно, если бы эти мерзости молча остались в прошлом. Но так не бывает. Вечно такие, как я, тянут грязные лапы к таким вот, как она. И ничего с собой поделать не могут. Оборотни.

— Я терпеть не могу беспорядок, – неожиданно признался офицер. – Но каждый раз, как в участке появляешься ты, хаос вокруг достигает критической отметки.

С тобой же просто невозможно, как с другими людьми, продолжил он про себя, с тобою я все время что-то чувствую, говорю мысли вслух и не могу сосредоточиться. Это унизительно. Это расслабляет и лишает всякой защиты.