Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 267 – Марьяна Куприянова

Форма у него была болотного цвета, как и глаза.

В восприятии Нины комиссар полиции Мидлбери выглядел так, будто термин «мужественность» обрел тело и личность. Все в нем было усредненно-мужским, даже стереотипно мужским – от роста бровей на выступающих надбровных дугах до размера ладоней и волос на руках. И почему-то эта подчеркнутая маскулинность в каждой черте странно трогала животные струны, которые девочка в себе презирала.

Увидев Лиотту, она впервые в жизни ощутила осознанное влечение. На несколько секунд ее снизу вверх обдало горячей волной, докатившей даже до кончиков ушей. Волосы на висках приподнялись, колени осыпало мурашками, словно песком. И стало жарко, как после бега.

В туалете чуть позже она увидела прозрачную слизь там, где ее раньше никогда не было, и поначалу удивилась. Когда она задумалась, для чего (или вернее спросить для кого) здесь это взялось, лежащий на поверхности ответ пробрал ее с новой силой и заставил раскраснеться. Уши горели, в голову лезли неприличные картинки, в которых назойливо мелькали большие волосатые руки.

К счастью, в отличие от других подростков, особенно девочек, Нина не умела зацикливаться на людях, это казалось ей ужасно скучным. Гиперфиксацию она ловила только на вещах или идеях. А уж влюбляться в кого-то было совершенной глупостью в ее картине мира. Так что про вызванный Лиоттой сбой в обычно слаженно работающем организме она быстро забыла, зная, что этого больше, скорее всего, не повторится. Но ошибалась.

По крайней мере, сорокапятилетний начальник полицейского участка не стал ее камнем преткновения, как это могло бы случиться, будь Нина глупее и проще. И слава богу. Никому бы такое помешательство не понравилось, никому бы не пошло на пользу. Да, привлекательный, да, тело среагировало, ну и что дальше? Нет ни одной причины сделать этот эпизод идеей фикс.

Нина даже не представляла, как много проблем избегает, следуя этой линии поведения. Ее сверстники так не умели. Просыпающийся инстинкт размножения управлял ими, как марионетками. Каждый день приходилось наблюдать за этим в школе, и ничего, кроме разочарования, Нина не испытывала. Подчиняться гормонам было не только позорно, но и не в ее стиле.

Это был первый, но далеко не последний раз, когда Нина испытывала внезапный и необъяснимый зов плоти и не подчинялась ему. Необъяснимым он был по одной причине – вызывали его мужчины, которых с трудом можно было заподозрить в привлекательности. То есть, конечно же, это были вполне обычные мужчины разных наружностей и типажей. Только Нина не могла понять, что ей нравится в них настолько, чтобы…

Вот взять, например, того же Лиотту. Лишний вес, длинные темные усы щеткой, отчетливые залысины, покатый лоб… Грузный мрачный полицейский со следами сильной усталости и водянистыми глазами где-то в глубине каменного лица с первыми глубокими морщинами.

Казалось бы, что в нем может быть такого, чтобы в жар бросало? А что-то было. Точно. И это нельзя было увидеть глазами, только ощутить. Нина ощущала отчетливо.

Точно так же было и с другими мужчинами, которых она иногда встречала. Ноль внешней привлекательности обязательно вызывали неуместное возбуждение, словно по закону обратной пропорциональности. Тело Нины, улавливая невидимые сигналы, выделяло секрецию, из-за которой девочка стала называть источники этого сигнала «слизнями». Никто бы в жизни не догадался, что имеются в виду объекты, немая харизма которых заставляет гормоны в теле бушевать.