Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 305 – Марьяна Куприянова

Многие останавливались, чтобы посмотреть на это и высказать свой комментарий к происходящему. Что-то вроде «А! Так вот почему от вас всегда воняет» и типа того.

Ханна якобы случайно оказалась рядом с Сетом, который молча изучал этот странный перформанс, наверняка раздумывая, часто ли местные ученики прибывают на занятия подобным образом, и делая соответствующие выводы о престижности заведения, в которое перевелся.

На нем были простые черные брюки из грубой ткани, небрежно зашнурованные коричневые ботинки с рыжими прожилками; под распахнутой болотной курткой с липучками на стоячем воротнике мощный торс был обтянут тонким темно-синим свитером, поверх которого красовалась плоская цепочка в полдюйма толщиной.

На указательном пальце левой руки, которой он держал сигарету, сидело широкое кольцо, а в ушах блестели тонкие сережки, словно серебристые ниточки, едва различимые вблизи. Размер его ладоней заново поразил Ханну, и пришлось сглотнуть, прежде чем заговорить.

— Мой шизанутый братец со своей не менее шизанутой подружкой, – резюмировала Ханна, придавая голосу ненавязчивую веселость. – Мусоровоз – это что-то новенькое. Такого еще не было.

Сет вынул сигарету изо рта. Медленно повернув голову, выпустил дым через нос и внимательно посмотрел на Ханну сверху вниз, словно желал убедиться в том, что говорили именно с ним, и оценить того, кто на это осмелился.

То, что он был на две головы выше, сводило ее с ума.

У Сета были черные, как две капли мазута, глаза – неясно, где кончается зрачок и начинается радужка. «Как будто сгоревшие», – подумалось ей. Волосы, брови, ресницы – такого же цвета.

— Ты новенький, да? Кажется, Сет. Я Ханна Биллингсли, мы в одном классе. А этот блондин, к сожалению, мой брат. – Она кивнула головой в сторону Отто, стараясь казаться непринужденной, но сердце подпрыгивало в горле.

Ханне показалось, что во взгляде Сета, направленном на нее сейчас, в самом наклоне его головы таилась какая-то зовущая, томительная сила, и почти улыбнулась этой мысли, но решила не выдавать желаемое за действительное.

Так ничего и не ответив ей, Ридли отвернулся и снова стал смотреть в сторону мусоровоза, где продолжалась возня.

Сначала Нина и Отто собирались в качестве благодарности за услуги такси помочь мусорщику с выгрузкой баков, но он, смеясь от их беспечной искренности, не разрешил, потому что у них нет ни формы, ни перчаток, и прогнал на уроки, где от них будет больше пользы.

Потом они долго прощались, желая друг другу хорошего дня и всяческих успехов, смеялись, благодарили и никак не могли расстаться, как будто за эту поездку успели стать закадычными друзьями.

Ханне показалось, что у нее дернулся каждый мускул на лице. Должно быть, оно жутко исказилось, и даже хорошо, что Сет не увидел эту маску неприязни и затаенной обиды.

Вместо того чтобы поощрить ее первый шаг хотя бы словом, он безразлично отвернулся, как будто заметил насекомое, а не человека. Вместо того, чтобы ответить на дружелюбие хоть толикой внимания, он предпочел оттолкнуть ее.

Ханна вполне осознавала свою внешнюю привлекательность, поэтому для нее было слишком, когда кто-то столь открыто не желал идти с нею на контакт. Честно говоря, она впервые с таким сталкивалась.

Она видела, куда он смотрит. В сторону Нины. Конечно! Туда же, куда, черт возьми, смотрят все и всегда. В сторону Нины. Вонючей пацанки в синяках, с грязными ногтями и нечесаными волосами, пятнами на мятой одежде, от которой воняет потом, машинным маслом и еще каким-нибудь дерьмом. Которая смеется в столовой так, что еда вываливается изо рта, а чай течет из носа, а от ее смеха закладывает уши. И постоянно со всеми спорит и соревнуется.