Книга Тьма по соседству, страница 302 – Марьяна Куприянова

Он немного покачал ее на руках, будто убаюкивал. Девушка шмыгнула носом.

— Ты жалеешь, что пришел сюда и встретился со мной? – шепотом спросила она, не смея задавать столь дерзкий вопрос в полный голос.

— Встреча с тобой – лучшее, что произошло за все время всего моего существования, – прошептал Ян, касаясь губами ее затылка. – Я ни разу не пожалел, что нашел тебя. Хотя искал людей, противоположных тебе. Безвольных, слабых, бесхребетных. Тех, с кем легко справиться.

— Я не хочу, чтобы ты уходил. Я тебя…

— Молчи… молчи, Фаина. Не произноси этого слова. Оно ничего не изменит, только больнее сделает. Не стоит употреблять его по отношению ко мне.

— Не уходи, – заскулила она едва слышно, и Ян почувствовал слезы, пропитавшие ткань футболки. – Не оставляй меня. Если хочешь мне добра, не уходи, умоляю.

— Это невозможно, – ответил он, стиснув зубы. – Меня уже не должно быть здесь.

— Мне плевать на законы, которых я не ведаю. Останься. Со мной.

— Тебе это навредит. Ты не понимаешь, чего просишь. Я превращу твою жизнь в ад, и это не метафора.

— Моя жизнь станет вечным адом, когда ты исчезнешь.

— Это не так. Человеческие чувства весьма изменчивы и прихотливы, память избирательна, воспоминания обманчивы… Это полезные механизмы, они облегчают жизнь. Вы придумали время, чтобы с его течением в вас и вашей жизни что-то могло измениться к лучшему.

— Ян…

— Здесь больше нет Яна, которого ты знала. И никогда не было. Я не человек, Фаина. Мне бы очень хотелось этого, но это невозможно… – прошептал некто в теле ее соседа. – Я все осознал и больше не стану вредить тебе.

— Ты навредишь, если уйдешь. Я не сумею примириться с этим.

Фаина поднялась на ноги, покинув объятия, в которых пригрелась, и осмотрела Яна взглядом, полным безумной надежды и готовности на самый отчаянный шаг.

— Что мне сделать? Как я могу помешать этому? Как мне тебя отговорить?

— Никак. Я в любом случае не смогу остаться здесь навсегда. Сейчас важно лишь то, что я скажу тебе напоследок.

Ян тоже поднялся, приблизился к ней и заставил посмотреть на себя, раскрыв ее чудесное заплаканное лицо, которое Фаина прятала в ладонях, прижимая их так сильно, как будто хотела выдавить себе глаза.

— Хочу, чтобы ты знала: я сожалею обо всем, что сотворил с тобой. Зло, что я причинил тебе, сейчас вызывает во мне отвращение и стыд. Каждую нашу встречу я вонзался в тебя клыками. Как чудовище… Я приходил к тебе ночами, когда ни единой звезды не мерцало на небе и даже свет луны не проникал в комнату. Всегда был поблизости. Я пожирал тебя, Фаина, я питался тобою. Твоими эмоциями, снами, воспоминаниями, твоей особенной энергией. Я насылал тебе кошмары, от которых ты мучилась, но потом даже вспомнить не могла. Сводил с ума. Хотел уничтожить, как только желают уничтожить самого сильного врага. Любыми средствами. Пока не разглядел, как ты прекрасна. И у меня перехватило дух от того, как я мог покуситься на тебя. Как мог желать извести тебя… С тех самых пор я будто разделился на две части. Одна по-прежнему вожделела твоих мучений, столь питательных для меня. Вторая часть восхищалась тобой и умоляла, чтобы я облегчил твою участь и оставил в покое. И вот вторая победила. К сожалению. Скажи мне что-нибудь теперь, Фаина.

— Можешь рассказывать о себе какие угодно ужасы, – заговорила она, спокойно вытирая со щек и подбородка остатки слез. – Меня не волнует, сколько людей ты убил, довел до срыва, до суицида, выпотрошил или съел. Пойми меня, я ведь тоже многое обдумала. И все, что было до, больше меня не волнует.