Книга Мерцающие, страница 111 – Марьяна Куприянова

Граф Лекант открыл верхнее отделение столика, стоящего неподалеку, и вытащил из него свой нож, специально заточенный для срезания волос под самый корень. Не теряя ни секунды, он принялся за дело. Через пять минут явился Пэнт с двумя полными ведрами соли, и молча стал засыпать в ванную по черпаку соли на каждый квадратный дециметр. Тело должно сохранять свою форму хотя бы в течение недели, и способ засолки – один из самых действенных в этом деле. Главное – применить соли точь-в-точь, сколько требуется, но Пэнт знал меру идеально и не мог ошибаться. Он не был новичком, как и его хозяин.

Когда волосы были срезаны и уложены на мягком дне специальной коробки, граф погрузил голый девичий череп под воду и собственноручно засыпал его солью. Сохранность головы была самой главной во всем теле, ведь по чертам лица даже много лет спустя можно будет узнать, кто перед тобой, и предаться приятным воспоминаниям.

— Граф Лекант, позвольте сказать, что бочки с воском прибудут сегодня в полдень. Я уже распорядился, чтобы их сейчас же по прибытии прикатили в северный зал: там воск остынет от летнего тепла, и после можно будет переместить бочки сюда.

— Отлично, Пэнт. Хорошая работа. Ступай. Мне нужно побыть одному.

— Да, мой граф.

Пэнт удалился. Он знал наверняка, куда пойдет граф, и где он будет находиться до самого полудня. Пэнт очень хорошо знал своего хозяина.

Граф Лекант не стал подолгу смотреть на труп скоропостижной любовницы, засоленный в эмалированной ванне, и сожалеть о том, что натворил. Граф ни о чем не сожалел. Только одно чувство мучило его грудь – чувство опустошенности, которое кончится лишь тогда, когда граф начнет свою работу. Чтобы немного утешить себя, граф отправился в зал восковых фигур, что находился в северной части замка, куда никогда не попадало солнце, что позволяло чудесным творениям оставаться в целости и сохранности.

Граф медленно шел среди фигур прекрасных девушек, расставленных по периметру зала на небольших платформах. То и дело он останавливался перед каждой фигурой, наблюдал за ней некоторое время, вспоминая, кто она и как давно покинула его сердце, и шел далее. Вот белокурая и светлоглазая Изабель, в зеленом платье, держит свежие цветы; вот темноволосая и кареглазая Лейла, с небольшой горбинкой на носу и веснушками под глазами, как всегда задумчивая и неподвижная… Он душил их именно потому, что иной способ убийства был бы слишком долгим (например, отравление) или повредил бы тела (например, избиение или применение ножа); ни то, ни другое было нежелательно. В особенности – второе, ведь чтобы воссоздать точный образ девушки из воска, нужно иметь либо великолепную память, либо прототип перед глазами. Граф предпочитал второе и более надежное.

Всех этих девушек он когда-то любил… Любил и убивал, чтобы возвести свою любовь в абсолют и избавить душу от страданий. Здесь и сейчас, среди прекрасных фигур, ему не было так одиноко и неуютно, как обычно в пустом и тихом замке. Никто из них не покинет его, он продолжает любить их еще больше, зная, что они умерщвлены и увековечены его сильной рукой, и почти как живые стоят сейчас перед ним. И будут стоять вечно.

(по мотивам песен панк-рок группы «Король и Шут»)

— Женщины. Что может быть чудеснее и ужаснее этих существ? Что может быть прекраснее и отвратительнее женщин? Нелогичные, непостоянные, глупые по природе своей и по сути создания. Не за это ли мы и любим их? Не поэтому ли мы теряем головы и так бегаем за ними, трясемся перед ними, не в силах вымолвить и слова, не решаясь поднять глаз, когда великая Она обращается к нам? О, как можно не любить женщин? Лишь этой любовью мы терпим их рядом с собой. Бог наделил мужчин чудовищною глупостью и слабостью – способностью влюбляться.