Книга Мерцающие, страница 36 – Марьяна Куприянова

Мужчина наблюдал за детьми, облизывал сухие губы, то и дело поднимал глаза к небу, выдыхал из себя какой-то словно спертый от долгого держания в легких воздух, затем, забывшись, снова задерживал дыхание, и когда обнаруживал это, понимал, что не вдыхает уже около минуты, как будто боится чего-то. Новая мука поселилась в нем, новая маленькая черная мука, но такая настойчивая, такая пламенная, что ей невозможно было не поддаться. Она испещрила горячими осколками всю внутренность мужчины – от горла и до низа живота. В паху особенно чувствовалась горячечная боль. С ней надо было что-то делать, иначе от нее можно и с ума сойти. Уж ему ли этого не знать?

Мужчина в очередной раз облизнул шершавые тонкие бледные губы, поменял позу, положил книгу на колени и отправил мутный взгляд на детскую площадку. Тот скользнул по аквамариновой курточке, черному шарфику и рыже-каштановым прямым волосам нахмуренной, сосредоточенной девочки лет десяти-одиннадцати. Она выглядела старше своих товарищей, но мужчину это не оправдывало, нет, ни в коей мере не оправдывало. Да он и не старался найти себе оправдания – просто уже давно привык… ко всему… этому.

Со стороны девочка казалась умнее тех, с кем играла, ее движения были более взрослыми, серые глаза – более осмысленными, действия – не такими резкими и необдуманными, как у остальных детей, хаотично носящихся по площадке. Наверное, именно поэтому мужчина и заметил девочку среди разномастной, бешеной толпы кричащих, спорящих, смеющихся детей – аквамариновое пятно не носилось, как угорелое, а спокойно ходило по грязному песочку от одной качели к другой, то и дело поправляло шарфик, так по-младенчески поднимая руки к лицу, в общем, выпадало из картины, словно кишки из распоротого брюха.

Мужчина наклонился, чтобы прокашляться – от участившегося дыхания всегда следовал приступ сжатого горла, – и жирная прядь черных волос выпала из-за уха, растрепалась, задела нос. Мужчина скорым, привычным движением заправил ее обратно и вытер приоткрытый рот тыльной стороной ладони. Сейчас он был уже не тем приятным человеком, каким был еще десять минут назад, сидя здесь с книгой, словно невинный законопослушный гражданин. Преобразился в один миг, едва увидел эти волосы и эту куртку, эти ручки, смешно поправляющие шарф…

«Всегда появляется такая, что лучше предыдущей», – практически теряя себя, словно в нем уже остался один зверь и ничего от человека, подумал мужчина и прочистил горло. В теле словно напалм разлили и подожгли. Было даже больно. Но отголоски приятных ощущений все же вспыхивали раз в минуту, сигнализируя о том, что пора действовать, и скоро эти отголоски превратятся в настоящее, истинное удовольствие, которым пресытится, пусть и на время, темный Попутчик нашего героя.

Прошло всего пять лет с того момента, как мужчина понял, что этого Попутчика нужно кормить настоящей плотью, а не одними лишь эфемерными фантазиями. Прошло три с половиной года с того момента, как мужчина смирился со своей, он и не спорил, отвратительной для обычного человека сущностью. Никто и никогда не стремился понять таких, как он. Кроме, разве что, психологов… Но они ведь все равно не смогут помочь. Никто и никогда не сможет помочь с бесповоротным истреблением темного Попутчика – это мужчина знал наверняка, знал так же точно, как и то, что на его руках по пять пальцев. Это – врожденная, не приобретенная, просто поздно очнувшаяся в нем патология. Он – психопат, и прекрасно это понимает. Но что он в силах сделать? Разве что убить себя – только так можно уничтожить своего Попутчика. Или просто подкармливать его время от времени, стараясь оставаться неприметным, и прожить прекрасную, полную радости жизнь. Радости, понятие которой разнится с понятием обычных людей. У психопатов свои радости, – так любил повторять наш герой, эта фраза была его излюбленным не то оправданием, не то девизом.