Книга Constanta, страница 110 – Марьяна Куприянова

— За что Вы так со мной? – у меня губы задрожали от ярости, внутри распалялся огненный горн. – Вы-то за что? Родители меня не любят, Корнеева терпеть не может, Галя никогда не простит, с лучшей подругой поругалась, староста считает меня виновной в личном несчастье, Ваша жена по причине, мне неведомой, на меня вызверилась, еще куча людей недолюбливают меня просто за одно мое существование! – уже переходя на крик, я ощущала сильный пульс в висках, и почти ничего не видела вокруг. – Я все могу понять и принять. Но Вы-то за что? За что ВЫ меня ненавидите? Что я Вам всем сделала? Родилась на свет?! Так это поправимо!

— Яна, все не так! Не надо! – крикнул он мне в спину, когда я толкала перед собой дверь.

Вырвавшись наружу из душного злого помещения, я глотала слезы и бежала как можно быстрее – подальше оттуда, чтобы успокоиться, чтобы прийти в себя и посмеяться над собственной затеей начать новую жизнь. Я люблю эту сволочь. Как же я его люблю! Даже внутри все щиплет, даже хочется перестать жить.

Я больше не буду избегать его – у меня нет сил сопротивляться. Чувство слишком сильное, слишком поглощающее. Я никогда до этого не ощущала подобного. И если уж он на меня так зол, то я буду показываться ему на глаза как можно чаще. Пусть злится. Я выведу его из себя до такой степени, что он откажется работать со мной. Не выдержит, не сможет! А мне только этого и надо. Избавиться от его назойливой персоны, навсегда. Напишу заявление на академ, выселюсь с общаги и просто уеду домой. Чтобы не видеть больше никого из них хотя бы год – ни Довлатова, ни Ольгу, ни Галю, ни старосту, ни Журавлеву, ни Корнееву.

Все. Хватит. Конец.

Ядерный взрыв – неуправляемый процесс высвобождения большого количества тепловой и лучистой энергии в результате цепной ядерной реакции деления или реакции термоядерного синтеза за очень малый промежуток времени.

К следующему дню я успокоилась и даже нашла в себе силы смириться с произошедшим.

Ну, повздорили, с кем не бывает? У меня был хреновый день, а у Довлатова так еще хуже. Жена подлила масла в огонь, мы оба сорвались друг на друге, каждый из-за своих личных проблем. А ведь я всегда вот так брыкаюсь, когда чувствую себя виноватой, но гордость не позволяет этого признать, вот и наорала на него.

Да, я ощущала вину за вчерашнее и собиралась извиниться: все-таки он препод, мой научрук, взрослый человек; он во многом помогал мне и не заслуживает такого отношения. Остатки уважения к нему заставят меня просить прощения, хоть я и считаю это постыдным.

Ночевала я у Валеры – с поиском ночлега проблем не оказалось, друг сразу предложил приютить меня под крылом. Он готов хоть месяц меня у себя принимать. Но я так долго пользоваться его дружбой не собиралась – решила на этой же неделе забрать вещи из общежития и уехать домой. С Ольгой так и не разговаривали, староста сторонилась меня, как бубонной чумы, Вова звонил несколько раз, но я сбрасывала, понимая, насколько он мне противен и как мужчина неинтересен.

— Весь универ уже шепчется о том, что у тебя роман с Довлатовым, – поделился Валера за обедом, после того как мы вернулись с занятий.

— Ты веришь этому? – обернулась я, моя посуду у раковины.

— Я верю только тебе. Слухи – пустое. Но я думаю, доля правды в этом есть. Что скажешь?