Книга Constanta, страница 55 – Марьяна Куприянова

Корнеева стала пунцовой, открывая рот, чтобы выгнать меня. Но я ее опередила и поднялась сама.

— Вон отсюда, – ненавидяще прошептала она в умершей от страха и шока аудитории.

— Да ради бога, – я пожала плечами и взяла сумку, но остановилась у самой двери, чтобы окончательно подпортить ее настроение, как она однажды подпортила мне нервы; уйти по-английски я не могла. – Вы самый субъективный преподаватель, которого я встречала. К тому же Ваши лекции очень нудные и скучные. Вы не умеете заинтересовать студента предметом. Может, Вы и хороший лектор, но педагог из вас никакущий. И поверьте, каждый в этой аудитории считает так же. Просто помалкивает в тряпочку, чтобы допуск получить. Да, и еще: каждый решает свои проблемы, как может. Я вот свою решила, и даже Вы не смогли мне помешать. А Вы свою уже вряд ли решите – да и поделом. Не надо было делать из института магазин косметики, а знания оценивать кремами и масочками.

У нее просто окаменело лицо, и я не стала дожидаться, пока Корнеева отвиснет и взорвется, как вулкан, и молча вышла из аудитории, тихонько закрыв за собой дверь. Там еще с минуту царило безмолвие, а дольше я слушать не стала – пошла в ближайший переход и купила себе новую сим-карту, чтобы времени зря не терять.

Стопроцентный недопуск и в этом семестре по ее дисциплине меня уже мало волновал: на душе было свободно, как никогда. Я высказалась, я насолила ей, даже не употребляя матов и бранных слов, и теперь мне легко, словно с души сняли каменные оковы. На ее занятия я все равно буду ходить: только из-за того, что она не может меня видеть, я не пропущу ни одной ее пары. Раз она меня так не переваривает, будет видеть чаще, чем мать родную. Все равно выставить меня просто так она не имеет права: посещать занятия может хоть бомж с улицы, это желание студента. И у меня оно есть.

Четыре реферата, да она сошла с ума, думала я, сидя на лавке под солнцем недалеко от входа в корпус. Плюс еще одна жирная проблема под названием Корнеева на складе трудностей. Похоже, в моей жизни началась черная, как, мать ее, негритянская жопа, полоса. И меня бросало в дрожь не оттого, во что это выльется в конце семестра, а оттого, как на это отреагирует Вера Алексеевна и мой новый научный руководитель… Что-то мне подсказывает, пиздюлин я отхвачу в скором времени просто нещадно много.

Под солнышком меня быстро разморило, и тело, о котором я забыла, заныло с новой силой: шея, плечи, спина. Башка раскалывалась, а в грудь как будто засадили шершавую спицу – было неудобно сидеть, хоть прямо, хоть сутулясь. Дико хотелось прилечь, прикрыть глаза, хоть ненадолго. А впереди еще четвертая пара, и я должна на ней присутствовать кровь из носу.

Наверное, в плане физического состояния сегодня самый худший день в моей жизни. Кроме всего перечисленного букета болей я ощущала, что ослабленный организм сдает свои позиции перед подступающим гриппом – к коже было уже немного больно прикасаться, начинало выламывать кости и суставы.

По окончании пары одногруппники вывалили ко мне на улицу и стали восхищенно жать мне руку. Валера даже обнял, я покряхтела, делая вид, что недовольна всем этим ажиотажем. А кому не понравится внимание? Я имею в виду, люди должны ценить честность и смелость, которыми я отличилась, пусть и не в свою пользу. А когда этими качествами, собственно, отличаются в свою пользу? Хочешь выгоды – ври и подставляй других. Это у нас теперь – благородство. Только Ольга была печальна, она поведала мне, что Корнеева пообещала закончить мое обучение в вузе и для начала написать докладную на меня лично.