Книга Падает снег, страница 11 – Марьяна Куприянова

— Простите, я идиотка, – негодуя на собственную негостеприимность, я хлопнула себя по лбу и отошла в сторонку. – Зайдите, Максим Викторович, я же вижу, Вы замерзли.

— Да ничего, ничего! – преподаватель замахал руками. Сейчас еще скажет, что ему вовсе не холодно и у него вообще бычье здоровье. Ох уж эти мужчины. – Не хочу Вас тревожить, сейчас вот позвоню ей…

— Входите, прошу Вас. У меня сердце кровью обливается, – схватив его за рукав, я всё же втянула мужчину внутрь и закрыла сквозящую дверь.

— Да я же… – запротестовал было он.

— Позвонить ей можете и в квартире, – тоном полноправной хозяйки заявила я.

— Вам правда удобно, что я вот так ввалился? Вы все же были не в курсе, как я понял… – снимая шапку и приглаживая давно не стриженые волосы, с неподходящей для его внешности робостью спросил Андреев.

— Ввалились? – засмеялась я, и он улыбнулся, глядя на меня. – Скорее это я Вас заставила. Не говорите глупостей, лучше снимайте верхнюю одежду и отогревайтесь, а потом разберемся.

— Ладно, ла-адно, – со смирением в голосе протянул Андреев и стал разматывать шарф, освобождая раскрасневшуюся шею.

По правде говоря, этот визит несказанно осчастливил бы меня с год назад, когда Андреев Максим Викторович еще только стал мужчиной моего сердца, так сказать, временной пассией. Он преподавал в нашем университете, и при первой встрече произвел на меня колоссальное впечатление. Да и не может мужчина с такой внешностью и, что немаловажно, таким воспитанием, не произвести впечатления. Однако все это вспоминается мне теперь как туманный пережиток далекого прошлого, к которому я отношусь с холодной насмешкой.

— Вешалки у нас тут нет, так что давайте вещи мне, – попросила я Андреева, пока он стаскивал пальто с задеревеневшего тела. Словно послушный ребенок, он со светящейся улыбкой отдал мне все, что снял, и остался стоять, не зная, куда деть себя и свои пустые руки.

— Шапка и шарф мокрые совсем, – заметила я, окончательно входя в роль матери, отчитывающей непутевого сына за слишком долгую гулянку на морозе.

— Ну так снег валит, не останавливаясь, – оправдался Андреев и покорно улыбнулся.

— Повешу на батарею, пусть подсохнет, – решила я. – Так, Вы пока разувайтесь, вон тапочки, обязательно обуйте их, у нас плитка холодная, и ждите меня на кухне.

— Но где… А, впрочем, пойду на запах, – Андреев полностью смирился с тем, что ему придется остаться до выяснения обстоятельств, и кажется, уже был не против. По крайней мере, моим приказам не сопротивлялся.

Когда я развешала его вещи в зале, попутно размышляя, что веду себя слишком фамильярно с сорокалетним преподавателем, и вернулась на кухню, тот сидел за столом и уже заканчивал телефонный разговор. Я щелкнула кнопкой электрического чайника и, развернувшись к столу спиной, помешала суп, продолжая раздумывать.

— Ну что там? – осторожно спросила я, потому что тон его прощания мне не понравился – так говорят, когда сильно чем-то недовольны.

— Да ничего хорошего, – ответил Андреев и принялся яростно растирать себе шею до красных полос от ногтей.

Он поджимал губы и колебался, порываясь подняться и уйти. Ему было неловко. И, что странно, я не ощущала ничего подобного. Я даже самую малость не была смущена. Поэтому решила и его успокоить, а заодно выяснить ситуацию.