Книга Падает снег, страница 23 – Марьяна Куприянова

Когда он вышел, я кивнула сама себе и пошла к вешалкам. Подруги уже рассаживались и доставали вещи из сумок.

— Че он хотел? – спросила Элина, рассматривая себя в крохотное зеркальце, встроенное в пудреницу.

— Да ничего особенного, – отмахнулась я. – Сказал, чтобы отсюда никуда не выходили, потому что ключ он сдавать не будет.

— Ясно. Слушай, дай свою красную помаду?

— Конечно, держи.

И лишь Таня, сидевшая рядом, все поняла. И посмотрела с прищуром.

А я подумала: хорошо, что никто из студенток не питает особой страсти к Андрееву. Он же никогда никому не нравился, кроме меня. Чем-то он других девушек отталкивает. Это мне всегда нравились именно те, которые не считаются в женском обществе привлекательными. Что-то в нем такое есть, что другие обойдут стороной, а я подберу. Только не могу понять, что. Внешности он не самой привлекательной, кстати. Трудно слово подобрать, чтобы описать тип его сложения. Я бы назвала это стройностью. Да, он стройный. Как может быть строен молодой человек. При этом роста выше среднего, с треугольным корпусом: широкие плечи и узкие бедра. Истинно мужская фигура. Когда была поглупее, мечтала ночами об этой спине и об этих руках. Не понимаю, что им всем не по вкусу. А вот лицо… тут все как раз понятно. Не из смазливых он, чтобы нравиться нашим студенткам. И даже не из тех, кто отращивает бородку с усами и становится брутальным мачо. Вообще что-то иное, третье. Моя мама окрестила бы это третье как «ничего примечательного». И я с этим не спорю. Действительно ничего примечательного. Ни форма губ, ни цвет глаз, ни черты лица – ни по отдельности, ни в совокупности не производят впечатления. Но всегда, когда я смотрела на него, мне чудилось, что этот человек о чем-то молчит, что-то скрывает. Это и влекло. Раньше. Все – раньше. Сейчас я поняла, что именно скрывалось от моих глаз столь долгое время.

Вечером я даже не волновалась.

— Не смотри на меня так, – попросила я Таню, снимая бигуди.

— Да я гляжу, ты применяешь тяжелую артиллерию, – хитро сказала подруга. – Не верится, что ты снова делаешь это ради мужчины.

— Я делаю это ради себя.

— Ну, конечно.

— Послушай. Я не ставлю себе цели завоевать его сердце.

— Ну да, зачем ставить перед собой цель, которая уже достигнута?

— О чем ты?

— Ты подумала, что будешь делать, если он и правда в тебя влюбится?

— Не будет такого. Он взрослый, – улыбнулась я глупости соседки и стала красить губы.

— Я думаю, что будет. Точнее, уже начинается. И скоро ты поймешь, что не знаешь, что с этим делать. Потому что ты сама его не любишь.

— Верно, не люблю. Я не хочу всего этого.

— Тогда зачем даешь ему надежду? Соглашаешься на свидание? Зачем? Ты хочешь поиграть с ним, как с Птицей?

— Что за допрос? – повернулась я, поправляя длинные каштановые локоны и любуясь собой, несмотря на причитания Тани. – Во-первых, никому никакой надежды я не даю. Об отношениях пока даже речи не велось. Нам приятно быть рядом – всё. Во-вторых, никто моего соглашения не спрашивал, меня просто поставили перед фактом. В-третьих, поступать с Андреевым так, как с Птицей, мне не позволит совесть. Не хочу я с ним спать, и использовать не смогу, даже если это реально потребуется моему организму. А чего ты вообще так завелась? Али глаз на него положила?